Селянин дремал, кнут едва не выпадал из рук. Фарамунд хотел пристроиться на телеге, но Тарант дернул за рукав, шепнул:
— Не стоит.
— Почему?
— Начнет расспрашивать, то да се. Не люблю врать!
Так, держась вблизи, подошли к воротам. От бурга несло как запахом свежего леса, так и ароматами крепкого мужского и конского пота, а также странным ощущением силы и молодости.
На стенах изредка появлялись стражники, по двое держались на внешней стороне ворот, проверяли подводы.
Фарамунд прошептал:
— Держатся беспечно.
— Да...
— Давно не знали войн?
— Да нет, привыкли. Здесь что не день, то кто-нибудь да пытается проверить их на прочность.
Стражники у распахнутых ворот даже не стали будить возчика, тот так и не проснулся, а приученный конь потащился во внутренний двор. Фарамунд и Тарант, горбясь под мешками, прошли мимо стражи, облегченно вздохнули, но по ту сторону ворот напоролись на воинов постарше, с подозрительными глазами и суровыми лицами.
— Куда? Зачем? По какому делу?
Обращался только к Фарамунду, абсолютно игнорируя Таранта. Тот ощутил себя уязвленным, шагнул вперед:
— Мы привезли орехи на продажу! Отличные орехи."
"— А что вам нужно в городе? — спросил страж, он по-прежнему смотрел только на Фарамунда. — Что намерены... после продажи орехов?
Тарант сказал удивленно:
— Да разве что на ноги что-нибудь! Ему сапоги, мне сапоги и хороший пояс.
Стражник спросил:
— А твой друг, он что, немой?
Фарамунд покачал головой:
— Нет, господин.
Стражник несколько мгновений всматривался в его лицо так пристально, словно ощупывал руками.
— Ну... я бы сказал, что ты умеешь не только говорить. Ладно, проходите. Но, на всякий случай... по городу сейчас ходит патруль. Чужакам сразу рубят головы, если те что затеют... понятно?
Тарант сказал угодливо:
— Да ни за что! Нам продать орехи, заглянуть в таверну, пока...
Оба чувствовали взгляды стражников еще долго, пока не повернули за угол. Тарант пробурчал раздраженно:
— И перестань идти так!
— Как?
— Ну, будто это твой город, а они у тебя на службе.
Фарамунд сдвинул плечи, постарался сгорбиться еще сильнее.
По возвращении Свен слушал нетерпеливо, постукивал пальцами по столу. Со двора доносилось конское ржание, раздраженные крики.