Повертел в руках дольку засахаренного ананаса.
— Ну, и что тот купец? Нашел ли он свои сокровища?
— Нет, благородный господин. Он зря только потратил время и деньги. В покинутых городах нет никаких сокровищ, только пыль и мертвые камни. Надеюсь, принцесса Ясмин не надеется отыскать там нечто подобное?
— Не знаю, — покачал головой ал-Хазри. — Об этом тебе следует поговорить с ней самой. Видишь ли, я боюсь, что не смогу сопровождать принцессу в этом ее путешествии. Несколько лет назад в бою с византийцами мне нанесли рану, и вот недавно она воспалилась, да так сильно, что у меня началась лихорадка.
— Благодарю вас, Ваша Светлость, — вежливо поклонился Кортес. — Но вряд ли я именно тот человек, который вам нужен. Я никогда не бывал при дворе и не знаю, как обращаться с особами королевской крови. Не думаю, что принцессе Ясмин доставит удовольствие общество грубого наемника… — Я нанимаю тебя не для того, чтобы ты доставлял принцессе удовольствие, а для того, чтобы она вернулась из джунглей живой и невредимой.
«Хитрый старый кот», — подумал Кортес.
— Полагаю, как раз это я сумел бы сделать. Но безопасность держится на железной дисциплине. Когда мой отряд сопровождает караван с товаром, хозяин каравана знает, что мое слово равносильно приказу. Знает и подчиняется. Простите меня, Ваша Светлость, но я сомневаюсь, что принцесса Ясмин станет слушаться христианского капитана наемников. А без этого я не смогу обеспечить ей надежную защиту… Омар ал-Хазри медленно погладил бороду.
— Эта попытка оправдать свой отказ более удачна, чем первая, капитан. Но я расскажу тебе одну историю. Три луны назад мы отплыли из Эль-Рабата на большом военном корабле, державшем курс на ал-Тин. Путь наш пролегал мимо Счастливых островов — ал-Джазаиру ас-саадат[5], населенных удивительным народом, не знающим человеческой речи и переговаривающимся свистом, подобным птичьему.