— Нехорошо говорить так о великом тлатоани, — недовольно заметил правитель.
Маштла отмахнулся.
— Мы можем предложить вам выкуп, — понизив голос, проговорил он. — Золото и нефрит. Четыре большие ноши. И еще четыре — для Монтекусомы.
— Золото в дисках или в песке? — неожиданно заинтересовался Коронадо.
Маштла презрительно посмотрел на него.
— В дисках. Первую половину получите хоть завтра. Вторую — после того, как отпустите Кецалькоатля.
Рука Коронадо, наливавшего себе октли из кувшина в чашку, дрогнула.
— Интересное предложение, — сказал Кортес, в упор глядя на тотонака. — Только вот откуда вы возьмете столько золота? Это больше, чем Монтекусома получает в год со всего аль-Ануака.
— Твое ли это дело, чонталь? — надменно возразил Маштла. — Мы предлагаем — значит, нам есть что предложить… Тебе тоже есть что предложить нам, и я хотел бы узнать, согласен ли ты на такой обмен.
— Это нужно обдумать, — Кортес бросил быстрый взгляд на Коронадо.
При этом он так выразительно посмотрел на правителя, что тому ничего не оставалось, кроме как подтвердить приглашение. Кортес вытер губы маисовой лепешкой, стряхнул крошки с камзола и поднялся, произнося ритуальные слова благодарности.
— Прошу извинить, но меня ждет принцесса.
На самом деле он совсем не был уверен, что принцесса обрадуется его появлению. Но не рассказать ей о новом предложении сторонников Кецалькоатля Эрнандо не мог.
Коронадо поднялся следом. Когда они вышли из покоев правителя, бородач схватил Кортеса за локоть и развернул к себе. Белки его глаз покраснели, и Кортес понял, что его заместитель здорово пьян.
— Что скажешь, командир? Восемь нош золота! Да мы и за сто лет столько не заработаем, даже если нас наймет для охраны сам эмир!
Кортес шевельнул плечом, и пальцы Коронадо разжались.
— Во-первых, не восемь, а четыре.