Да и огромная, хорошо выделанная шкура «БелАЗа», которая прекрасно смотрелась бы расстеленной перед камином в родовом замке паука, была весьма престижным стимулом для продолжения схватки.
Рыцарь-паук воздел правую руку горё и страшным голосом прокричал:
— Итуруп! Кунашир! Шикотан! Хабомаи!
Это страшное одноразовое заклинание утяжеления, умирая, завещал ему злой волшебник Передаш. Если бы волшебник не сделал этого, умирать ему пришлось бы значительно дольше, ибо конец веревки, на которой Передаш был подвешен над костром, в тот отрезок времени находился в лапах у паука.
Под оглушительный гром фанфар тучи расступились, из неба высунулась гигантская рука в латной рукавице с торчащими во все стороны острыми железными шипами и осенила паука косоугольной левосторонней свастикой. Воздух под стрекозой расступился, и Натрещал рухнул вниз, разом исполнившись свинцовой тяжести. Вместе с всадником обрушившись на дракона, он пробил навылет кузов древнего чудовища и провалился в его нутро."
"Внутри дракона было тесно и душно от множества работающих приборов и машин.
— Сгинь! — рявкнул сэр Леопольд.
Бросив лопату, официант в панике шмыгнул к аварийному выходу.
Откуда-то из джунглей перепутанных проводов, скрученных в жгуты, на паука набросились гремлины с визжащими циркулярными пилами, но бесстрашный воин умело рассеял их трехэтажной матерщиной.
Быстро пришедший в себя после падения Натрещал постучал коготком по стеклу большого подрагивающего манометра, указывающего величину давления в паровом котле чудовищной машины.
— Верно, приятель, — одобрил паук, — к этому мы еще вернемся… Сход! — яростно выкрикнул он, вонзая меч в переплетение проводов. — Развал!
Карбюратор чудовища треснул, словно слиток стекла под боевым молотом. Монстр взвыл.
— Балансировка! — нанес решающий удар паук.
С оглушительным треском лопнул радиатор. Его кровавые ошметки разлетелись во все стороны, рассекая механические внутренности грузовика, по полу побежал веселый ручеек.