По крайней мере, пока вы не полюбите искусство стрельбы из лука хотя бы в одну десятую от того, как люблю его я.
— Я стараюсь… Честное слово…
— Врете. С утра вы изводите солдат бессмысленными упражнениями, потом обедаете, пишете домой, вечером играете в кости со старым циником Нергом.
— Мы играем в Хаместир, — зачем-то уточнил Гайс.
— На любовь к стрельбе из лука у вас просто не остается времени, — окончила Нимарь и полоснула Гайса стальным взглядом.
— Но ведь есть еще ночь! — нашелся тот.
— Ночью вы думаете о любви.
— Все это верно, — пристыженно откликнулся Гайс, как вдруг вспомнил об уговоре с Нергом. — Но… может быть, я буду смотреть на вас в долг? И отдавать этот долг ну… по мере поступления ко мне средств? Матушка писала, что в скором времени…
— В долг не пойдет. Вероятно, с этого дня я буду брать с вас другую плату… Еще не придумала какую. Может быть, цветами? — Нимарь повела плечом, и впервые за все время их с Гайсом знакомства уголок ее губ тронул смутный призрак настоящей улыбки.
— Но ведь зима!
— Вот именно! Полюбить искусство стрельбы из лука еще труднее, чем достать зимой цветы. Подумайте об этом, — отчеканила Нимарь и зашагала к своей калитке.
— Цветы? Тогда какие цветы вы любите больше всего? — спросил Гайс, ее покорно нагоняя.
— Гэраянские фиалки.
— Гэраянские фиалки?
— До свидания.
Как ни крепился Гайс, а вечером выболтал все Нергу.
— Я же тебе говорил — она тварь! Заманывает тебя! Издевается!
— Да ты что! — Гайс вспомнил выражение лица Нимари, когда она предостерегала его от болезней.
— Не обольщайся, Лу. Она просто хочет, чтобы ты достался ей чистеньким…
— А что, это правда… про Кнугеллина? Что он…
— …умер от «зеленки»? — окончил за Гайса Нерг.
— Угу.
— Нимари лучше знать, какого цвета был мужнин фрукт, когда его тело жарилось на погребальном костре, — Нерг похабно осклабился.
— Слушай, ты когда-нибудь видел гэраянские фиалки? — спросил Гайс, с мечтательнейшим выражением лица расставляя на своем клине доски Хаместира костяные фишки.
— Видел. Маленькие, бархатистые, густо-синие, с желтым глазком, на толстых сочных ножках. Долго не вянут.
— И где их берут?
— В горах Гэраян, мой молодой друг.
— А ближе?
— Ближе только наши, убогие. Еще пару недель — и появятся. А зачем тебе?
— Нимарь просила.
— Нимарь? Просила? Совсем сошла с ума, сука.