Их привлекает не поверхность, а глубина. Не кажимость — но суть. Их влечет не внешний блеск, а внутренний, мреющий в мистических глубинах тела отблеск окончательного, сладчайшего фейерверка!»
Меж тем Нимарь, пусть так и не снявшая зачем-то своей черной куртки, пусть даже принадлежащая сутулому журавлю Рюку, показалась Гайсу непереносимо желанной!
Он почувствовал, как сноровистый теплый спрут завозился внизу его живота, разогревая своими валкими ерзаньями основание чресл. И, Хуммер дери, скрутить голову этому головоногому не представлялось возможным.
В аккурат на шестом возке, с деликатесными улитками, топырящими нелепые свои рога, Рюк придвинул все три лампы к краю стола и распахнул ящик-«гроб».
Из раствора его бархатистой пасти выдвинулась полочка с мелкоскопическими инструментами — они протягивали к хозяину свои проволочной тонкости хоботки, как только что улитки к Гайсу — свои рога.
Нимарь встала возле механика, спиной к окну (и Гайсу), низко наклонила голову.
Рюк принялся высвобождать застежки на ее черном одеянии. Две, еще две, заминка, еще две…
От мыслей о том, что сейчас из-под шерстистого покрова покажутся груди госпожи Нимари, абрикосовым абрисом которых он любовался уже не первый месяц, Гайсу стало жарко. Он отер со лба пот.
Однако Нимарь не сняла полностью своего черного шерстяного одеяния, даже груди не обнажила. Она лишь стянула рукав и высвободила левую руку по самое плечо.
Руку? Как бы не так, милостивые гиазиры.
Случается, ретивая тетива раскалывает стрелу, вместо того чтобы послать ее в цель. Такой стрелой и почувствовал себя Гайс.
Потому что не было руки у госпожи Нимари. Точнее, эта рука была ненастоящей — механической кузиной музыкальных шкатулок, внучатой племянницей тех самых машин, которые пестовал Нерг.
Рука госпожи Нимари, являясь стальной копией нормальной человеческой руки, с шарнирами суставов, переплетениями сосудов и раздвоенными прямизнами костей, однако, была живой, если позволено будет сказать так о том, что наверняка не является мертвым!
Оголившись, Нимарь окинула свое живое железо безразличным взглядом, пошевелила блестящими пальцами и что-то сказала Рюку.
Тот пригляделся, клюнул внимательным взглядом ее локоть, попробовал сочленение механической руки с плечом (плечо у Нимари было настоящим и довольно-таки мускулистым), затем перешел к запястью, а от запястья — к своему ящику.