Этот же говорил о принадлежности владельца к гильдии торговцев — монета с изображением туго набитого кошелька…
Эдвард скупо улыбнулся. Интересно, что понадобилось торговцу от благородного лорда? Вряд ли он предлагает ему свои товары. Герб мог получить только удачливый и вполне состоятельный член гильдии.
Бэрилл развернул записку. Внимательно прочел и снова усмехнулся.
— Надо же, — проговорил мужчина вслух, сминая ни в чем не повинный лист. Тот противно захрустел, превращаясь в комок. — Я все же ошибся. Он мне предлагает свой товар, — если только так можно было назвать дочь Латимера.
В записке была просьба дать незамедлительный ответ и условиться о встрече. Сухим, деловым тоном и, на удивление, красивым почерком и правильным слогом, было написано:
«Будем рады нанести Вам деловой визит во второй половине дня, или вечером. Ответ можете отправить с нашим слугой». И внизу размашистая подпись. Четкая. Точная. Как росчерк шпаги фехтовальщика. Скупая на эмоции и расчетливая, как и тот, кто ее оставил.
— Этот Латимер себе на уме, — Эдвард развернул механическое кресло и бросил в камин то, что прежде было запиской. Затем хотел было отправить следом и карточку, но передумал. Положил ее в карман жилета, после чего взял в руки колокольчик для вызова прислуги и зазвонил.
Дворецкий явился спустя минуту. То ли находился поблизости, то ли просто ждал под дверью.
— Звали, милорд? — спросил он, ступив за порог.
— Да. Скажи-ка мне, Джейсон, слуга, принесший записку, еще в доме? — спросил Нед.
— Да, милорд. Ждет ответ. Я не стал его гнать, так как…
Эдвард взмахнул рукой, обрывая дворецкого на полуслове.
— А теперь гони. Ответа не будет! — и крепче сжал пальцами подлокотники своего кресла.
Еще не хватало, чтобы лорд Бэрилл продал себя дочери какого-то торгаша! Нет, в записке не было упоминания о подобном союзе, но Эдвард все прочитал между строк и теперь злился, понимая, откуда дует ветер. Стоило благодарить отца, напечатавшего глупое объявление в столичной газете. Видимо, этот Латимер прочитал статью про отбор и решил, что его безродная дочь вполне подойдет отчаявшемуся калеке.
Больше всего мужчину раздражал тот факт, что, скорее всего, никакого отбора не будет. Не отдадут приличные семьи своих девушек ветерану войны. Нищему, разоренному и безногому.
— Проклятье, — выругался Нед, не выдержав внутреннего напряжения.
Будь он слабее, давно бы свел счеты с этой ненавистной жизнью. Но он не может себе позволить подобную слабость.