— Да… держжжу… я держжжуу…
— Акцио… Акцио, волшебная палочка!"
"Ничего не получалось, а он не мог освободить руки, которыми отталкивал змею, обернувшуюся кольцом вокруг его ребер, выжимавшую у него из легких воздух с такой силой, что крестраж вдавился в грудь; кружок льда, пульсирующий собственной отдельной жизнью так близко к обезумевшему от страха сердцу, а разум затопила волна холодного белого света. Все мысли куда-то пропали, дыхание прервалось, в потоках ослепительного света потонули чьи-то далекие шаги и весь мир…
Металлическое сердце стучало у него на груди, он летел, летел на крыльях своего триумфа, не нуждаясь ни в метле, ни в фестралах…
Гарри вдруг очнулся в кисло пахнущей тьме.
Гарри схватил ее, но змея уже вползала в комнату, молотя своим страшным хвостом.
— Он близко! Гермиона, он сейчас будет здесь!
Одновременно с криком Гарри змея, бешено шипя, плюхнулась на пол. Обрушились какие-то полки, на Гарри посыпались осколки фарфора, он перепрыгнул через кровать и схватил темную фигуру, в которой узнал Гермиону. Она вскрикнула от боли, когда он потащил ее назад, через кровать. Змея вновь подняла голову, но Гарри знал, что близится нечто похуже змеи. Может быть, он уже у дверей: голова готова была лопнуть от боли…
Змея метнулась вперед в то самое мгновение, когда Гарри бросился к двери, таща за собой Гермиону.
— Конфринго!
Заклятие взорвало зеркальную створку платяного шкафа и заметалось по комнате, отскакивая от стен и потолка; Гарри оно опалило тыльную сторону ладони, а осколок стекла рассек ему щеку. Гарри, волоча за собой Гермиону, прыгнул с кровати на туалетный столик, а оттуда через разбитое окно — в пустоту.