Гарри Поттер и Кубок Огня

Панси Паркинсон широко раскрыла рот, проходя мимо под руку с Малфоем, но не смогла придумать какую бы гадость ей сказать. Рон прошёл мимо Гермионы, не взглянув на неё.

Как только все расселись в Большом зале, профессор МакГонагалл скомандовала Чемпионам построиться и следовать за ней. Зал разразился аплодисментами, когда они вошли и двинулись к большому круглому столу, за которым сидели судьи.

Стены сверкали серебряным инеем, звёздный потолок был увит сотнями гирлянд из плюща и омелы, столы Домов исчезли, их место заняли сотни маленьких столиков с фонариками, за каждым из которых помещалось примерно десять человек.

Гарри изо всех сил старался не споткнуться; Парвати наслаждалась; она ослепительно улыбалась всем вокруг, таща его за собой, словно собачку на выставке. Подходя к столу судей, Гарри заметил Рона и Падму. Рон прищурившись наблюдал за Гермионой. У Падмы был мрачный вид.

Дамблдор весело улыбался, глядя на Чемпионов, а лицо Каркарова очень напоминало лицо Рона, когда тот смотрел на Крама и Гермиону.

Людо Бэгмэн, в мантии ярко-фиолетового цвета с большими жёлтыми звёздами, хлопал так же сильно, как ученики. Мадам Максим, сменившая свой обычный костюм из черного атласа на легкую мантию из шёлка цвета лаванды, вежливо аплодировала. Гарри вдруг осознал, что за столом нет мистера Крауча. Пятое судейское место занимал Перси Уизли.

Когда Чемпионы с партнёрами дошли до стола, Перси отодвинул пустой стул около себя и посмотрел на Гарри. Гарри понял намёк и сел рядом с Перси, на котором была новая, праздничная мантия тёмно-синего цвета и чрезвычайно самодовольное выражение лица.

— Я получил повышение, — заявил Перси, не дав Гарри и рта раскрыть, таким тоном, словно провозглашал о своём назначении Верховным Властелином Вселенной. — Я теперь персональный помощник мистера Крауча и его представитель.

— Почему он не приехал? — спросил Гарри, которому не улыбалась перспектива выслушивать весь ужин лекцию о днищах котлов.

— Боюсь, мистер Крауч неважно себя чувствует, совсем неважно. Ему нездоровится ещё с Кубка мира.

Неудивительно — столько сверхурочной работы. Он уже не так крепок как прежде — хотя, конечно же, великолепен и гениален, как всегда. Но Кубок мира стал провалом всего министерства, и, кроме того, мистер Крауч пережил ужасный позор — из-за того домового, Блинки, или как её там. Естественно, он её немедленно уволил, но — я бы сказал — всё перемелется, а ему необходима забота, и, думаю, с тех пор как она ушла, его хозяйство пришло в упадок.