Гарри Поттер и Кубок Огня

Может быть, в неё можно попасть только в пять тридцать утра, или она появляется в первой четверти луны — или когда мочевой пузырь ищущего переполнен.

Гарри фыркнул в свою тарелку с гуляшом. Перси нахмурился, но Гарри мог поклясться, что Дамблдор ему подмигнул.

Тем временем Флёр Делакур разносила интерьер Хогвартса в пух и прах, разговаривая с Роджером Дэвисом.

— Это еррунда, — безапелляционно заявила она, осматривая мерцающие стены Большого зала. — В Бобатонском дворрце, у нас в столовой повсюду ледяные скульптурры на Ррождество.

Естесвенно, они не тают… Они как огрромные бррильянтовые статуи, поблёскивающие всюду… И еда прросто прревосходная. И еще орр лесных нимф, которрые поют нам, во врремя еды. И у нас нет этих урродливых доспехов в корридоррах, и если бы полтерргейст появился в Бобатоне, его бы оттуда выгнали, вот так, — она нетерпеливо ударила рукой по столу.

Роджер Дэвис смотрел на неё с ошеломлённым выражением лица и продолжал проносить вилку мимо рта. У Гарри создалось впечатление, что Дэвис так поглощён процессом созерцания Флёр, что не понимает даже, о чём она говорит.

— Абсолютно согласен, — быстро сказал тот, хлопая рукой по столу, повторив жест Флёр. — Именно так. Да.

Гарри оглядел зал. За одним из учительских столов он увидел Хагрида, облачённого в свой коричневый с ворсом костюм. Хагрид помахал кому-то за судейским столом, и оглянувшись, Гарри увидел, что мадам Максим помахала Хагриду в ответ. Её опалы сверкнули в пламени свечей.

Гермиона пыталась научить Крама произносить её имя.

Он продолжал называть её — Ерми-оун.

— Гер-ми-о-на, — медленно и чётко произнесла она.

— Герми-оу-нина.

— Почти, — сказала она и, перехватив взгляд Гарри, улыбнулась.

Когда с едой было покончено, Дамблдор встал и попросил студентов сделать то же самое. По мановению волшебной палочки все столы выстроились по стенам, расчистив центр зала, а у правой стены возникла сцена. На ней стояла ударная установка, парочка гитар, лютня, виолончель и несколько волынок.

«Вещие сестрички» взошли на сцену под восторженный гром аплодисментов.

Музыканты были в чёрных, художественно порванных и не везде зашитых мантиях и с великолепными патлами. Они взялись за инструменты, и Гарри, который был так захвачен зрелищем, что почти забыл, что должно произойти, вдруг осознал, что фонари на столах погасли, а остальные Чемпионы и их партнёры поднимаются на ноги.

— Пошли! — зашипела Парвати. — Мы должны танцевать!

Вставая, он конечно же запутался в мантии.