— Вот, Гарри, держи, — прибавил Рон негромко, когда обиженные третьекурсницы убрались подобру-поздорову. Рон отвязал письмо и передал Гарри, Гарри спрятал его в карман, и все трое поспешили к себе в башню, чтобы без помех прочитать ответ Сириуса.
В гостиной все развлекались кто во что горазд, не обращая на других внимания. Гарри, Рон и Гермиона уселись подальше у темного окна, занесенного снегом, и Гарри стал читать вслух:
«Здравствуй, Гарри!
Поздравляю тебя, ты отлично справился с хвосторогой. Тот, кто опустил твое имя в Кубок, сейчас очень разочарован.
— Именно этим воспользовался Крам, — прошептала Гермиона."
"«А ты придумал лучше. Молодец! Но успокаиваться рано. Позади только первое испытание; у того, кто вовлек тебя в состязание, будет еще возможность подставить тебя под удар. Гляди в оба, особенно сейчас. Ведь тот, о ком мы говорили, наверняка где-то совсем рядом. Будь предельно осторожен, чтобы, не ровен час, не попасть в беду.
Сириус».
— Совсем как Грюм, — тихо сказал Гарри, пряча письмо во внутренний карман. — «Гляди в оба!» А я что, хожу зажмурившись, натыкаюсь на стены?
— Он прав, Гарри, — возразила Гермиона. — У тебя впереди два испытания. Давно пора взяться за загадку яйца…
— Да у него еще куча времени! Давай, Гарри, сыграем в шахматы, — предложил Рон.
— Сыграем, — согласился Гарри и посмотрел на Гермиону.
— Пожалуй, ты прав. — Гермиона вздохнула и стала следить за игрой, в которой Рон поставил Гарри замечательный мат с помощью пары отчаянно дерзких пешек и сверхвоинственного слона.
* * *Рождественским утром Гарри проснулся, как будто его что-то разбудило. Он открыл глаза и едва не свалился с кровати: прямо на него в темноте таращились круглые зеленые глазищи.
— Добби?! — вскрикнул Гарри.
— Простите Добби, сэр, — виновато пискнул эльф и отпрыгнул, прижав к губам длинные тонкие пальцы. — Добби пришел поздравить Гарри Поттера с Рождеством и подарить подарок. Добби не хотел пугать Гарри Поттера. Гарри Поттер позволил Добби навещать его, сэр.
— Ладно, Добби, только в другой раз не таращись на меня, просто толкни, если я буду спать, — смягчился Гарри. Он все еще тяжело дышал, но сердце уже перестало колотиться.