Рослый скривился и, выронив чемодан, схватился за окровавленную руку."
"И тут из кабинета тяжело выскочила третья темная фигура, на лету стреляя с двух рук. Степан успел увернуться от первой порции пуль и, выбив ногой дверь напротив, в одно мгновение впрыгнул внутрь. В коридоре послышался топот ног и громкие крики: «Дрон, Жека, эта сука мне руку прострелила! Мочи его, а я чемодан вынесу!» Кричал, ясное дело, долговязый. Значит, всего их тут трое. С одного уже как с козла молока, его он серьезно подстрелил, второго ранил в руку.
Сержант выждал несколько секунд, шаря руками вокруг себя. Нащупал стул и, подойдя к дверному косяку, с силой швырнул стул в коридор. Зачастили одиночные пистолетные выстрелы, пули прошили спинку стула, который так и запрыгал на полу, стуча всеми углами. А в следующую секунду Сержант выкатился кубарем из комнаты, так чтобы ворваться в кабинет напротив. Сделав пару кувырков, он ударил свинцовым дождем вправо — туда, где, по его расчетам, должен стоять третий… Краем глаза, уже вбегая в кабинет, Сержант заметил, что его шквальный огонь достиг цели.
Сержант выбежал в коридор и бросился по лестнице за росным. Чемодан был тяжелый, и ноша не позволила беглецу уйти слишком далеко.
Бежать за ним сейчас не было смысла, так как чемодан, из-за которого, видать, и заварилась вся эта каша, находился у него в руках.
Отстрелив замок наручников, Сержант освободил еле живого старика, истекающего кровью, и осторожно положил его истерзанное тело на кровать. Остатки бурой крови слабыми толчками выбегали из стариковских жил, стекая на белое покрывало.
— Семен Палыч, — позвал Сержант, пытаясь пережать рану и остановить кровотечение.