— Я работаю в отделе домашнего насилия, полицейское отделение Кэмдена. Нам сообщили новости о заключенном Ли Брайтмане.
— Да? — прошептала я сипло. Голос почему-то пропал.
— В общем-то, они могли бы и не звонить нам, но сделали это из расположения к вам. Дело в том, что мистера Брайтмана освобождают двадцать восьмого декабря, в пятницу.
— Почему так скоро? — прошептала я.
— Досрочное освобождение, очевидно за примерное поведение. Он указал адрес проживания в Ланкастере, так что можете не бояться, что столкнетесь с ним на улице.
— А разве он… знает, где я живу?
— Не должен, если вы сами не говорили ему. Мы-то точно не скажем. И не думаю, что ему придет в голову путешествовать, Кэти, так что можете быть совершенно спокойны. Но если у вас возникнут какие-нибудь опасения, звоните по этому номеру, не стесняйтесь. Хорошо?
— Спасибо, — выдохнула я и повесила трубку.
Паника накрыла меня как цунами, я даже не успела вздохнуть. Откуда-то издалека до меня донесся тонкий, пронзительный, почти нечеловеческий вопль — я все думала, кто это так кричит, пока у меня не кончилось дыхание.
"Такие моменты действительно опасны. Ужас захлестывает с такой силой, что сопротивляться ему бесполезно. Сама жизнь кажется совершенно напрасной.
В глазах плыли багровые, как кровь, облака. Иногда они становились прозрачными, и тогда я видела, что Стюарт стоит передо мной на коленях и губы его шевелятся.
Потом я услышала звуки: судорожные, короткие, хриплые вздохи — неужели это я так дышу? Горло сжалось, не давая воздуху пройти в легкие, пальцы онемели, и комната вдруг закачалась, завертелась перед глазами, и серый ковер с огромной скоростью полетел мне в лицо.
Среда, 7 января 2004 года
Всю дорогу домой Ли упорно молчал.
Он остановил машину лишь для того, чтобы купить пакет жареной картошки на Проспект-стрит. Теперь пакет лежал на столе, и, несмотря на то что аппетит у меня отшибло начисто, от запаха еды кружилась голова. Мы сидели на диване, не зажигая света. Ли сел первым и посадил меня к себе на колени.