Где бы ты ни скрывалась

 — У вас там все в порядке?

— Сэм, как прошла Пасха? Я думала о тебе…

Ли выхватил из моих рук телефон и швырнул его об стену. Он распался на куски, которые разлетелись по всему кафельному полу.

— Сказал же: не отвечай! — тихо прошипел он. — Не слушаешь, что тебе говорят? Старые твои фокусы? — Он надвинулся на меня, все сильнее повышая голос, стараясь напугать, подавить мою волю.

— Как глупо, — сказала я. — А вдруг она приедет сюда проверить, что случилось?

Я переступила черту. Ли ударил меня по лицу тыльной стороной ладони, и я отлетела к кухонному шкафу.

Щека вспухла, я почувствовала во рту соленый вкус крови. Я должна была перепугаться насмерть. Но почему-то меня обуяла лишь злоба, убийственная, неодолимая. Нет! Ему больше не превратить меня в бессловесное животное.

— Кто это был?

— Сэм, ты же слышал. Но мобильник ты разбил, поэтому не сможешь проверить, обманываю я или нет.

Он презрительно фыркнул:

— Сэм в Ланкастере, маловероятно, чтобы она приперлась сюда.

— Мало ли на свете людей по имени Сэм?

Он на секунду потерял бдительность, и я успела схватить бутылку и с воплем ярости бросилась на него.

Я метила в голову, но попала по плечу — недостаточно сильно, чтобы причинить реальный вред, но по крайней мере это его на секунду отвлекло. Бутылка выскользнула из моих пальцев на пол и разбилась, а я шмыгнула в ванную и заперлась на щеколду.

— Убирайся к чертовой матери! — заорала я из-за двери. — Оставь меня в покое, убирайся, кому говорят!

Так он и послушался.

Сначала он барабанил в дверь кулаками, потом ногами, потом навалился плечом. Дверь трещала, но не поддавалась. Но ясно было, что она долго не продержится.

Когда дверь влетела внутрь, ударившись о чугунную ванну, я уже успела подготовиться. Из оружия я смогла найти только дезодорант и резко нажала на распылитель, целя ему в глаза. Ли схватился руками за лицо и шагнул назад, хрипя от ярости:

— Сука! Чокнутая сука! Ну, погоди, сейчас получишь…

Я тоже хрипела и визжала:

— Сволочь! Подонок! Что ты сделал со Стюартом? Дерьмо собачье!

Я бросилась на кухню, чтобы найти нож, хоть какой-нибудь.

Трясущимися руками шарила в ящиках, но найти смогла только маленький ножик для чистки картошки. Обернулась, чтобы воткнуть ему в горло, — никого.

На кухне его не было. Бедное мое сердце бешено стучало, но, кроме этого стука и дробного стука о стекла первых тяжелых капель грозового ливня, никаких звуков вокруг.

— Выходи, трус! — заорала я еще громче.