«Осторожнее в своих желаниях, Кэтрин, — сказала я себе. — Будь осторожнее!»
Воскресенье, 23 декабря 2007 года
К тому времени как я приняла душ и потратила десять мучительных минут, раздумывая, что полагается надевать на завтрак с человеком, с которым вчера целовалась на лестнице, сквозь дверь уже просочился запах жареного бекона… у меня потекли слюнки.
Я проверила дверь только раз и стала подниматься наверх, подавив липучее желание вернуться и снова обшарить всю дверь, зная, что бекон лучше есть горячим.
Стюарт оставил дверь незапертой, но я все равно постучала:
— Можно?
— Заходи! — заорал он из кухни.
В квартире Стюарта, как всегда, было теплее, чем в моей, и светлее. В окна лился солнечный свет (это только на меня льется дождь, если я вышла на пробежку!), а в гостиной стояла наряженная елка. Стюарт даже на окна успел повесить гирлянды. В общем, его квартира была полностью подготовлена к Рождеству.
— Ты как раз вовремя, — сказал Стюарт.
Он поставил на стол две тарелки, и я села напротив и налила себе чая, по капле добавляя в кружку молоко, пока на добилась нужного оттенка, — это тоже ритуал.
Почему-то меня вдруг заполнило ощущение счастья — бесконечного, необъяснимого, от которого на лице расплылась улыбка.
— Ты выглядишь счастливой, — сказал он с любопытством.
— Мне хорошо! — Я отправила в рот кусок бекона, смакуя вкус поджаристого хлеба, мяса и чуть загустевшего желтка.
Стюарт вдруг покраснел. Может быть, вспомнил прошлый вечер?
Довольно тяжеловесно меняя тему разговора, я проговорила с набитым ртом:
— Как ты хорошо готовишь! Даже одной рукой!
— Я как раз думал об этом утром, — сказал Стюарт.
— О чем?
— Гм. Кстати, что ты будешь делать на Рождество?
Я хохотнула:
— То же, что и в прошлом году, — абсолютно ничего. Буду торчать дома и смотреть по телику дурацкие программы.
— Ко мне в гости приходит Ал, мой друг. Ему не с кем встречать Рождество. Может быть, и ты зайдешь? Посидим все вместе.