Снова шаг в сторону, ещё один удар мечом, ещё один труп и я, пользуясь моментом, выжимаю содержимое зажатого в руке органа в рот, после чего бросаю опустевший мёртвый мешок в лицо очередному селюку, но того психологическая атака не берёт, и он бьёт меня грубой палицей по голове. Я защищаюсь левой рукой, делаю рывок к нему и зубами разрываю горло, заливая себя кровью. Схватив труп за плечо, бросаю себе за спину, в толпу. Пространство вокруг немного расчищено. Я перехватываю меч обеими руками и делаю могучий взмах.
Удивительнее всего, что битва проходит почти беззвучно. Не кричат раненые, не стонут умирающие, только лязгает сталь, когда мои доспехи принимают очередную атаку и чавкает плоть, когда клинок или когти находят новую цель. Моя кожа впитывает щедро льющуюся кровь и вскоре обилие влаги уже опьяняет меня. Я не заметила, когда переключила зрение, но теперь я вижу мир сплошной чернотой, в который штрихами обозначены контуры предметов, а вот своих врагов яркими красными силуэтами — единственные пятна цвета в черно-белом мире.
Я продолжаю наносить удары, продолжаю уворачиваться, иногда пропускаю, но держусь прямо перед воротами, не даю толпе пройти, и вдруг чувствую, как поперёк груди прямо на доспехе затягивается петля и могучая сила дёргает меня назад. Я переворачиваюсь в полёте, чтобы встретить новую напасть, приземляюсь на ноги и поднимаю меч. Передо мной вырастает пышущая ярко-алым огнём фигура и звучит голос:
— Хватит!
Что значит – хватит? Какое там – хватит, тут этих красных силуэтов ещё вон сколько.
Я выдыхаю и убираю меч:
— А чего это вы на меня так смотрите? — спрашиваю я. Голос звучит как-то странно.