Дзая встретила известия недовольным покачиванием головы, но тоже не стала спорить, и аристократка повернулась к капитану, — но это не означает, что вопросы к вам закончились, Тревор. Слишком уж удобно эти ребята нас ждали – будто им кто-то сказал. И мы узнаем кто именно, и если это вы…
Она многозначительно положила руку на рукоять клевца, и капитан фыркнул:
— По-вашему я добровольно сдал вас… — тут в «передаче» произошёл странный сбой, и я не расслышала слова, — а в качестве оплаты получил полкоманды трупов и счёт на ремонт больше моей годовой прибыли?
— Не впервые на моей памяти люди, договаривающиеся с ними, получают три фута стали в горло, знаете ли, — заметила Генриетта, глядя ему в глаза.
Изображение замерло, поплыло, а когда прояснилось, передо мной была совсем другая каюта –внушительнее, с большим письменным столом в центре и высокими окнами, за которыми чернела ночь. Переодевшаяся в чистое Генриетта сидела за столом и писала что-то на листе бумаги.
— Я всё ждала, когда ты придёшь.
Тина, тоже сменившая наряд, дёрнула головой:
— Я хочу отправиться за Сашей.
Генриетта отложила перо и помассировала виски:
— Этого я тоже ждала.
— И?
— И мой ответ – нет, — блондинка подняла глаза, — без тебя нам просто нечего делать в Милнарде.
— Я вернусь в течение недели.
— Мы провалим задание в течение недели.
— Ничего, будет следующее.
Девушка покачала головой, задумчиво погладила подбородок и наконец вынула из груды бумаг на столе небольшой лист:
— Прочитай.
Тина приняла, пробежала его глазами, нахмурилась и заскрипела зубами:
— Эти сволочи…
— Теперь понимаешь, почему мы должны продолжить путь? Мы ошиблись в оценках и теперь всё катится под откос.
— Оно покатится куда сильнее, если твоя семья лишится поддержки Саши. Ты же понимаешь, как работает высший призыв? — глаза демоницы сузились, — Яген уже бросил вызов определённым силам, лишившись своего чемпиона он будет беззащитен.
— Его чемпион – высший вампир. Что бы с ней не случилось, она способна прожить неделю на подножном корме, — холодно ответила Генриетта, — и да, я верю тебе, когда ты говоришь, что она жива, но это ничего не меняет. Слишком многое поставлено на карту.
Демоница вдруг словно увеличилась. Не изменила форму, но будто сменилась перспектива.