Из-за ствола уродливого дерева высунулась знакомая моргающая физиономия. Тарас Замула! Вот сука! Все трое дружно закричали от негодования.
– Не стреляйте! – заорал Тарас, прижимаясь к дереву и размахивая немецким автоматом. – Он вон там, через холм. Это Романюк. Он стрелял!
Зашевелилось что-то на правом холме, появилось лицо Ивана Романюка.
– Не слушайте его, товарищ Шелест! – хрипло выкрикнул он. – Брешет как дышит! Это он убил ваших людей, я видел. На скалу забрался, когда все в лагерь ушли, ждал вас.
– Сволочь бандеровская! – закричал Замула.
Романюк распластался на холме и ответил приятелю тем же. Потом оба спрятались.
– Это что за фигня? – пробормотал Гальперин. – Командир, у меня уже окончательно мозги слиплись. Что происходит?
– Спроси что-нибудь попроще, – буркнул Шелест. – Я так понимаю, один из них предатель. А другой просто погулять вышел.
– Ребята, вы что там делаете? – крикнула Леся. – Слезайте оба, поговорим!
– Ага, вспомним ночи былой партизанской славы! – заявил Замула.
– Товарищ майор, он все брешет! – с обидой в голосе выкрикнул Романюк. – Это я за ним следил, когда он вприпрыжку по Загорской припустил. А живет, между прочим, на Домбровича. Думал, в общагу пойду, помоюсь, отосплюсь перед возвращением в Процк, да куда там, пришлось бежать за этой лисой! Хорошо, что он по тропе шел. Я чуть не наткнулся на него один раз. Проследить хотел, куда это он собрался.
– Может, обоих пристрелить? – проговорил Гальперин как-то задумчиво.
Парни опять принялись палить друг в друга, что выглядело полным абсурдом. Романюк опустошил магазин, вставил новый. Замула спрятался за дерево, тоже начал перезаряжать оружие. Руки его тряслись, он выронил снаряженный магазин, присел, чтобы поднять. В это мгновение меткая пуля попала ему в колено. Он охнул, вывалился из-за дерева.