В небе еще темно, но уже чувствуются первые признаки рассвета. Я начинаю думать, что все-таки нас — меня и трибута, на которого я задумываю покуситься, — не найдут. И тут я их слышу: несколько пар ног внезапно переходят на бег. Трибут у костра, видимо, задремал: она даже не успевает броситься наутек. Теперь я знаю, что это девушка — мне слышны ее мольбы и предсмертный крик. Потом смех, поздравления. Чей-то возглас: «Двенадцать готовы, одиннадцать впереди!» — и одобрительное гиканье в ответ.
Значит, они действуют сообща.
Они обыскивают вещи девушки. Судя по комментариям, ничего путного не находят. А вдруг это Рута? Нет, она слишком умна, чтобы вот так взять и развести огонь.
— Пойдем. Пусть заберут труп, пока не завоняло.
Я почти уверена, что голос принадлежит звероподобному парню из Дистрикта-2. Другие соглашаются, и, к своему ужасу, я слышу, как эта свора направляется в мою сторону! Но они ведь не знают, что я здесь? Откуда? В зарослях меня не видно… По крайней мере, пока не встало солнце. Потом черный цвет спального мешка превратится из маскировочного в предательский. Пусть бы они шли да шли своей дорогой — и через минуту оказались ко мне спиной!
Профи останавливаются на поляне ярдах в десяти от моего дерева.
— Пора бы им выпалить из пушки, а?
— Наверное. Ничто не мешает сделать это сразу.
— А может, она жива.
— Нет. Я сам ее заколол.
— Почему тогда нет выстрела?
— Кто-то должен пойти и убедиться, что дело сделано.
— Я же сказал!
Спор разгорается все сильнее, и тут один трибут утихомиривает остальных:
— Мы только зря тратим время! Пойду добью ее, и двигаем дальше!
Я чуть не падаю с дерева.
11
Слава богу, хватило ума пристегнуться! Я скатилась с развилины и теперь вишу на ремне лицом вниз, сквозь мешок цепляясь за ствол рукой и ступнями, между которыми еще и рюкзак попал.
— Ну давай, женишок, — говорит парень из Второго. — Сходи проверь.
Когда Пит разворачивается, чтобы идти, я секунду вижу его, освещенного факелом.