– Не берите меня на пушку, мэм! Будто сами не знаете! Известно, круглая такая, из черной соломки.
Больше говорить было не о чем. Блаунт сказал женщине, что она может идти. Но когда за ней закрылась дверь, миссис Лейк негромко произнесла:
– Боюсь, получилась ошибка в идентификации, суперинтендант. Видите ли, я не ношу шляп. У меня нет ни одной. Это вам любой скажет.
Суперинтендант воспринял это стойко. Он пыхтел, лучезарно улыбался, усиленно тер лысину, потом сказал:
– Да, дела… Так-так-так… Значит, всегда нужно быть о-очень внимательным.
– Чарльз, – впервые за все это время заговорил Найджел. – Когда мы встретились в кабинете Джимми, вчера утром, Нита тебе сказала: «Ты совсем другой в форме». Это значит, она тебя видела недавно не в военной форме. В письме, адресованном Джимми, ты писал, что переодевался в женскую одежду, когда вы ловили Штульца.
Чарльз Кеннингтон слушал это, закрыв лицо руками. Теперь он поглядел на них и закатился хохотом.
– О, как вы меня разоблачили! – Он просто давился от смеха. – «Птичье личико»! Какое унижение! Майор британской армии переодевается женщиной… Я знал, когда-нибудь у меня из-за этого будут неприятности с полицией.
– О чем это ты? Возьми себя в руки, Чарльз! – резко оборвала его сестра.
– Homo sum, – ответил Чарльз. – Что означает, конечно: «это я». Да, признаюсь. Меа maxima culpa. Виноват.
Вот что он рассказал. Нита позвонила ему во время ленча в день его приезда в Лондон. Она была очень обеспокоена, потребовала, чтобы они встретились наедине. Он ответил ей, что будет в министерстве обороны до позднего вечер. Тогда они договорились, что он придет к ней домой ночью, как только освободится.
– Но зачем тебе было переодеваться? – не выдержал Найджел.
Оказывается, Нита боялась, что его узнают, когда он войдет в дом. Она сказала, что дворничиха любопытна донельзя. Она обязательно станет распускать сплетни, что Нита принимает по ночам мужчин.
– Я ответил ей, что все это чепуха. Но бедняжка была так напугана, что… В общем, я вспомнил, что у меня с собой дамский наряд, и решил надеть его. Это ее должно было успокоить. Может быть, даже развеселить.