Вот моей Ронье раздолье, сразу меня госпожой стращает, а у той разговор короткий, что не по ней — сразу по лбу.
— Как по лбу? – я удивился.
— А так, — пожал плечами Ранир, — Не слышал, что ль, как она Савруса приложила, когда он ей пьяным попался? Так теперь все стараются пить мало и на глаза госпоже не попадаться. Саврус-то дурак дураком, напился, а тут госпожа. Говорит ему: «Ты какого хрена, старый, нажрался, когда работа стоит?» Ну она, конечно, вежливо так, по-аристократичному, но лучше бы уже невежливо. Я тебе так скажу, если она вежливо говорит, значит всё… Каюк, будет землю трясти.
— Так что со старостой? — я заинтересованно посмотрел на Ранира."
"— А что староста, увидел госпожу, нет бы спрятаться, а тому в голову дало, и стал он куражиться, строить из себя главного, учить госпожу, как с людьми дело иметь. Она молча выслушала, потом как дала ему оплеуху. Говорит, мои слова тебе сейчас ничего не скажут, а вот науку тебе и другим, этим «аллкшааам», слово-то какое мудреное, в общем, преподала.
Я хмыкнул.
Сам я до вина был холоден, нам, магам, нельзя пить, особенно не в меру. Пьяный огненный маг опасен вдвойне, но рассказ поучительный, моя жена – сильная магиня и принципы у неё устоявшиеся, значит, душа зрелая пришла. Может даже со мной ровесница, её глупыми серенадами под окном не привяжешь.
Мальчишка нашёл меня тут же, и сказал, что учеба у заморыша закончилась, пора уже за тренировки браться. Вот ещё учитель этот, с мордой смазливой, такой всем нравится.
Я скривился, ничего, он мне не соперник. Дракон, дремавший внутри меня, открыл один глаз и согласно рыкнул. Я осмотрел мальчишку, рука в странном каркасе из глины, какие тренировки, пока не вылечит конечность. Но горящие упрямством глаза, так похожие на глаза Альрины, меня переубедили.