«Разумеется, — сказал он, — передавать такую машину в чужие руки было бы мучительно тяжело. Но, как человек военный, я знаю: бывают ситуации, когда под натиском противника воинские соединения вынуждены отступать. Вконец расстроенная экономика загнала нас в угол, и, чтобы сберечь хоть какие-то силы, хотим мы этого или нет, мы поставлены перед необходимостью отступить».
Он говорил с такой болью, что никто не усомнился в искренности его чувств.
«Ведь дело не только в спасении НПО „Апогей“, — продолжил он.
Один из участников совещания поднял руку.
«Скажите прямо: может быть, вы уже подыскали покупателя?»
«Мне непонятен ваш вопрос, — резко повернулся к нему Курцевский.
«Это действительно так, — сказал министр финансов. — Обоснование признано достаточно убедительным и вселяющим определенный оптимизм».
«Может быть, еще кто-нибудь хочет высказаться?» — спросил Клоков.
«Да, я хотел бы, — раздался голос, и на экране появилось лицо Черемисина.Думаю, по известным причинам у меня есть особые права, если речь идет о моем детище и о моем коллективе, пусть даже и бывшем.
Он сел, и тотчас поднялся Клоков.
Нифонтов на минуту остановил видеомагнитофон, и на экране застыло хмурое, озабоченное лицо вице-премьера. Начальник управления взглянул на Голубкова.
— А вот теперь прошу вас быть особенно внимательным.