Тот, сжимая в руке меч, медленно и неумолимо надвигался на Лесану.
– Какого лешего ты делаешь? – грозно окликнул Глеб. – Опусти меч, Хлопуша! Быстро!
– Я… должен… задержать вас, – четко и раздельно пробасил здоровяк.
– Задержать? – дрогнувшим голосом переспросила Лесана и покосилась на свой меч, лежавший на траве по другую сторону костра. Добраться до меча раньше Хлопуши было невозможно.
Глеб взглянул на то место, где еще минуту назад лежал Довгуш.
– Дьявол! – тихо воскликнул он. – Паромщик сбежал!
Он взялся за меч и, тяжело опираясь на него, поднялся на ноги.
– Нет, Первоход, – отчеканил он. – Ты останешься здесь.
Лесана двинулась с места, но Хлопуша метнул на нее холодный, жестокий взгляд.
– Ты тоже, сестренка. Вздумаешь пойти за Довгушом – я перережу Первоходу глотку. Оставайся на месте, и все будут живы.
Лесана сглотнула слюну, вперила взгляд в широкое лицо богатыря и властно приказала:
– Здоровяк, я приказываю тебе: опусти кинжал.
Хлопуша лишь усмехнулся в ответ.
– Мои слова не действуют, – в отчаянии проговорила Лесана. – Должно быть, волшебство паромщика сильнее моего.
Глеб взглянул Хлопуше в глаза и заговорил негромким, спокойным и властным голосом:
– Толстяк, ты ведь любишь жареного гуся, начиненного печеными яблоками, не так ли?
– Это так, – угрюмо кивнул Хлопуша. – Но прошу тебя, не называй меня толстяком.
– А теперь ответь мне еще на один вопрос: я тебя когда-нибудь обманывал?
Хлопуша секунду раздумывал, потом качнул головой и сказал:
– Нет.
– Тогда слушай: если ты сейчас опустишь кинжал, я угощу тебя жареным гусем. Вспомни, каково это на вкус. С каждого ломтика мяса будет капать ароматный жир. Поджаристая золотистая корочка станет хрустеть у тебя на зубах. И никто не помешает тебе съесть этого гуся всего, целиком, ни с кем не делясь.
Рука Хлопуши дрогнула и стала медленно опускаться.
Лесана ринулась вперед, схватила Хлопушу одной рукой за запястье, а другой – за шею и ловкой подсечкой сбила здоровяка с ног.
Пока она управлялась с зачарованным Хлопушей, Глеб отошел от костра и шагнул во тьму. Пройдя несколько саженей, он остановился и прислушался.
– Волхв, ты здесь? – Глеб снова вслушался в шорохи ночного леса. – Я слышу твое дыхание, чародей!
Хрустнула ветка, в ноздри Глебу пахнуло запахом зверя, а в следующую секунду кусты орешника раздвинулись, и на прогалину выпрыгнули две рыси.