– Зря ты мне его дал, толмач. Не по адресу подарок.
– Это не подарок, – возразил Рамон. – Когда тебе станет легче, ты мне его вернешь. Если тебе так удобнее, отнесись к нему как к оберегу.
– Не вижу в этом никакого смысла, но… спасибо.
"Глеб опустил рукав, повернулся к стене, снял с гвоздя плащ и накинул его на плечи.
– Молись за мою грешную душу, толмач, – сказал он. – Думаю, скоро ты услышишь про меня много страшных вещей.
– И я должен буду поверить тому, что услышу? – осторожно спросил Рамон.
Глеб глянул на него холодным, недобрым взглядом и отчеканил:
– Я бы на твоем месте поверил. Прощай!
Он развернулся и твердой, тяжелой поступью двинулся прочь из горницы.
– Отче наш, сущий на небесах… – беззвучно пробормотал ему вслед Рамон. – Помоги Первоходу в его нелегком деле. И будь милостив к его врагам. Должно быть, очень скоро все они предстанут пред Тобой.
В сенях громыхнула входная дверь, а затем все стихло. Рамон, прихрамывая, подошел к лавке, медленно опустился на нее и трижды осенил себя крестным знамением. На душе у него было неспокойно."