Взявшись за края капюшона, жрец медленно снял его с головы."
"Глеб впервые видел лицо жреца Нуарана открытым. И лицо это было гораздо больше похоже на человеческое, чем он ожидал. Череп жреца был абсолютно лысым и мертвенно-бледным. Глаза были черными, лишенными белков. Губы – такие же белые, как и кожа.
Что-то в этом жутковатом лице, похожем на мраморную маску, показалось Глебу знакомым.
– Мы виделись раньше? – неуверенно спросил он.
По белым губам жреца скользнула тень усмешки.
– Неужели ты не узнал меня, ходок? – проговорил он своим ровным, гулким голосом.
– Вот оно что! – выдохнул Глеб. И кивнул: – Да, теперь я вижу. Ты тот самый мальчишка, который явился сюда из далекого будущего, заблудившись во времени. Но ты сильно изменился, Ростих.
– Да, – гулко проговорил жрец. – Я изменился. – Он немного помолчал, разглядывая Глеба черными, бесстрастными глазами, а потом продолжил: – Я пришел, чтобы объяснить тебе скрытый смысл всего, что тут произошло.
– Это было бы неплохо, Ростих. Честно говоря, я уже распрощался с жизнью, но проклятые гончие испарились так же внезапно, как появились.
– И что ты об этом думаешь?
Глеб взглянул на лежащую у его ног девушку.
– Я думаю, что Лесана применила какое-то мощное колдовство. У вас, нелюдей, это в порядке вещей.
– Твое предположение верно лишь в одном: гончих смерти уничтожила Лесана, – гулко прогудел жрец.
Глеб нахмурился.
– Зачем же тогда понадобился я? К чему было городить огород, если травница с самого начала могла их убить?
Некоторое время жрец молчал, разглядывая Первохода таким взглядом, словно пытался определить для себя – стоит ли открывать ходоку правду? Поймет ли он? Наконец, он заговорил снова:
– Никакого царства Велеса и никаких гончих смерти не существовало, Глеб.