Глеб попытался вырваться, но тут третья гончая прыгнула ему на грудь, и Первоход увидел перед собой два красных, пылающих злобой глаза.
– Дьявол… – прохрипел Глеб и увидел, как раскрытая пасть чудовища стремительно несется к его горлу.
– Нет! – крикнула рядом Лесана.
Перед глазами у Глеба голубой молнией сверкнул меч травницы, и гончая смерти слетела с его груди, клацая развороченными зубами.
– Прочь! – оглушительно закричала Лесана и несколько раз махнула мечом, отгоняя от Глеба чудовищ. – Оставьте его! Я вас больше не боюсь!
Глеб успел увидеть, как Лесана ринулась прямо в центр адской своры и утонула в клубах черного дыма.
11
– Очнись! Открой глаза и встань, Первоход!
Глеб открыл глаза. То, что он увидел, выглядело настолько нереально, что сначала Глеб подумал, что спит. Однако прошло несколько секунд, и он окончательно пришел в себя. Мозг его заработал четко и ясно, и вместе с этим пришло осознание того, что все, что он сейчас видит, – реальность.
Прямо перед Глебом лежала на траве Лесана. Над ней стоял высокий человек, закутанный в черную хламиду. Лицо его было скрыто под черным наголовником. Вокруг Глеба, Лесаны и черной фигуры полыхала стена голубого огня, отрезавшая их от всего остального мира.
Глеб поднял с травы меч и встал на ноги. Потом нахмурился и неприязненно посмотрел на незнакомца. Верхняя часть его лица находилась под наголовником, и Глебу был виден только узкий и белый, словно выточенный из мрамора, подбородок.
– Здравствуй, ходок! – проговорил незнакомец из-под капюшона, и Глеб поразился тому, каким густым и глубоким был у него голос.
– Здравствуй и ты, жрец Нуарана, – отозвался Глеб. Он шагнул к Лесане, но жрец холодно изрек:
– Ты не должен ее трогать, ходок. До тех пор, пока мы не закончим наш разговор.
Глеб остановился, вгляделся в запрокинутое лицо травницы и спросил:
– Она жива?
– Да, – последовал ответ. – С ней все будет в порядке.
Глеб поднял взгляд на жреца.
– До сих пор я никогда не видел жрецов Нуарана по отдельности, – сказал он.
– Оружие мне ни к чему, – спокойно проговорил жрец, и от голоса его – неправдоподобно ровного и гулкого, Глебу стало не по себе. – Ты пришел спасти нас от уничтожения, ходок. Ты – наш друг.
Жрец вынул кисти рук из широких рукавов черной хламиды и поднял их к голове. Руки эти были неестественно белые, перевитые голубоватыми жилками.