И даже в подробностях объяснил, как отыскать избу ворёнка. А когда Глеб высыпал барыге на лодонь горстку меди, тот так расчувствовался, что вызвался проводить Глеба до самого Прошкиного порога.
Когда Глеб постучался в дверь избы, на улице стояла глубокая ночь.
– Кого там нелегкая принесла? – отозвался из-за двери недовольный юный голос.
– Открой и увидишь! – громко ответил Глеб, не в силах сдержать улыбки.
Послышались легкие шаги, а затем юный голос спросил от самой двери:
– Я тебя знаю? Твой голос кажется мне знакомым.
– Ну, когда-то мы с тобой неплохо ладили, – ответил на это Глеб.
Последовала пауза, и вдруг Прошка громко воскликнул:
– Леший! Я знаю этот голос!
Лязгнула задвижка, и дверь распахнулась. Поначалу Прошка ринулся навстречу Глебу, но, увидев его седую голову, оторопел и невольно отступил на шаг.
– Первоход? – неуверенно проговорил он. – Глаза меня не обманывают? Это действительно ты?
Глеб улыбнулся.
– Да, друг, это действительно я. Неужели я так сильно изменился, что ты не узнаешь меня?
Прошка еще секунду стоял, не веря своим глазам, а потом рванулся вперед и бросился Глебу на шею.
– Входи, дружище! Я встречу тебя, как подобает встречать самых лучших гостей – березовицей и свежим хлебом!
Впустив Глеба в избу, Прошка запер дверь на засов, затем обнял Глеба за плечи и провел его к столу.
– Усаживайся, где тебе удобнее, Первоход! Мой дом – твой дом!
Глеб сел на колченогую лавку и огляделся.
– Вот, значит, где ты теперь обитаешь. Не слишком шикарно.
– Да уж не княжьи палаты, – с улыбкой согласился Прошка. – Но я привык. Эта изба – моя. И мне приятно чувствовать себя в ней полным хозяином.
Взяв с воронца кувшин с березовицей и мешочек с горбушкой свежего хлеба, Прошка выставил все это на стол и тоже уселся на лавку. Пока он ходил, Глеб незаметно окинул взглядом комнату, задержался на пятнах, темнеющих на полу у двери, и нахмурился.
– Значит, ты жив, – констатировал Прошка, усевшись на лавку и с любопытством уставившись Глебу в лицо.
– Это было правдой, пока я оттуда не сбежал.
– Так ты сбежал? Сбежал из самой страшной темницы на свете?
– Как видишь, – усмехнулся Глеб.
Прошка криво ухмыльнулся и покачал головой.
– Сильно! А знаешь… я всегда говорил, что Глеба Первохода не удержат никакие стены. Даже стены самой жуткой из темниц. Расскажи мне о Мории, Первоход.