Травница сжала кулаки и заговорила тихим, подрагивающим от гнева голосом:
– Она убила уже около двух сотен моих соплеменников. Напав на жертву, гончая смерти перегрызает ей шею, как это делают обычные собаки и волки. Но иногда эта тварь посылает впереди себя гонца.
– Гонца?
Лесана кивнула:
– Да. Гонец – это призрак умершего родственника. Он заставляет жертву открыть дверь. Гончая смерти не может войти в дом сама. Ее нужно впустить.
– И этим она сильно отличается от самой смерти, – с хмурой усмешкой заметил Глеб.
– Не знаю. Может быть. – Девушка задумчиво нахмурила лоб. – Я не уверена, но… Однажды я видела, как гончая смерти, идущая по следу жертвы, едва не свернула с пути. Я поцарапала веткой руку, и ветер донес до нее запах моей крови. Я видела из кустов, как тварь остановилась и повернула голову в мою сторону. Но тут я зажала царапину пахучим листом апалуса, и тварь понеслась дальше.
Глеб выслушал травницу внимательно, а после спросил:
– И как ты это объяснишь?
– Мне кажется, я как-то связана с этими собаками, – неуверенно ответила Лесана.
– Что он сказал?
– Он обмолвился… Обмолвился, что гончие смерти появились из-за меня. Но тут же поправился, сказал, что они появились из-за всех нас. Из-за того, что мы неправильно себя вели.
– Жрецы Нуарана не оговариваются просто так, – сказал Глеб. – Не знаю, что тебя связывает с гончими смерти, однако… – Глеб прищурил холодные глаза.
Тут Рамон, молчавший все это время, выступил вперед и удивленно спросил:
– Первоход, ты хочешь, чтобы Лесана стала приманкой? Но это опасно. Что, если мы не сможем остановить пса, и он разорвет травницу?
Темные брови Глеба сошлись на переносице.
– Что ты предлагаешь, толмач?
Рамон перевел взгляд на девушку."
"– Я предлагаю спросить ее, – ответил он. – Пусть она сама скажет.
Лесана улыбнулась и мягко проговорила:
– Благодарю тебя, благородный Рамон.
– Но…
– Ты услышал ее мнение, – перебил Глеб. – Она согласилась стать приманкой. А значит – быть по сему.
* * *Вечер выдался безветренный и тихий. В небе полно звезд. Глеб стоял перед домом, глядя на эти звезды и покуривая бутовую сигарету, которую достал для него Прошка. На душе у него было тревожно.