— Ты не можешь сейчас умереть! Скажи мне, что произошло в твою последнюю встречу с Рурет! Скажи хотя бы это!
Он дотронулся до лепестка лотоса, пытаясь отломать его. Шен думал, что металл будет обжигающе-горячим, но почувствовал лишь прохладу под пальцами. Огонь, горящий внутри лампы, обжигал лишь Ми Лу.
Несмотря на то, что ее лицо свело судорогой боли, а кожа плавилась и обтекала, словно воск, увидев, как отчаянно Шен пытается отсрочить ее судьбу, Ми Лу усмехнулась. Часть ее щеки оплавилась, обнажая зубы, и каплями упала в пламя, сгорая с тихим шипением.
— Ты явился… поздно, — просипела она. — Но хоть напоследок я… понаблюдаю… и за твоими страданиями…
Шен ударил лампу мечом, оставив на металле небольшую трещину. Он бил и бил, но трещина увеличивалась слишком медленно: к тому времени, как он сможет разбить лампу, Ми Лу уже полностью сгорит.
Та лишь тихо посмеивалась. Пока не увидела Муана.
Старейшина пика Славы закрыл нос рукавом, пытаясь укрыться от едкого запаха, и окликнул Шена.
— Ч-что? — потрясенно просипела женщина.
Шен отбросил меч и присел перед ней на корточки. Схватившись за узорные завитушки лотоса, он воскликнул:
— Как мне вытащить тебя?!
Ми Лу, однако, волновало вовсе не это. Она слишком хорошо знала, что процесс уже необратим.
— Это… не похоже на то… Вы сохранили связь, но… Я думала… Может только… «жертвенная любовь»… Если выполнить условия… Ты должен был выбрать… терпеть боль… а он… он должен был желать… забрать ее… Тогда… только при таком условии… ваша связь бы сохранилась… но вы оба разделили бы боль… Н-но… В тебе нет ничего… ничего от моей… духовной пилюли…
— Черт, ты решила совершить самоубийство?! — зло воскликнул Шен, до боли сжав узорную решетку.
— Глупый… проклятый… старейшина… Мне уже… не помочь… Так почему бы… не обсудить напоследок… что-то… веселое…
— Скажи мне, что произошло в твою последнюю встречу с Рурет!!
— Я… уже не успею… поведать эту историю…
— Черт!! — Шен что есть силы рванул на себя лепесток лотоса, но тот не сдвинулся и на миллиметр.
Руками, на которых почти не осталось кожи, Ми Лу вытащила тонкую спицу с нефритовой бусиной из своей прически.
— Не смей… забывать меня… хотя бы… ты…
Произнеся это, Ми Лу посмотрела на него оставшимися без ресниц и век глазами, а затем всадила спицу глубоко в правое ухо и всем телом навалилась на лепесток. Шен так оторопел от произошедшего, что не убрал пальцы, даже почувствовав, как по ним стекает ее горячая кровь.