— Раз уж ты пришел, пойдем, выпьем чая?
Старейшине пике Славы приглянулось это предложение. Следуя за Шеном, он все еще не мог оставить тему «пожирания» старейшины на глазах у учеников пика Таящегося ветра:
— Ты не опасаешься, как к твоим выходкам отнесутся другие старейшины? Они только стали забывать, что ты «проклятый» старейшина.
— А кого мне опасаться? Шиан от меня скрывается, Загу явно будет все равно, если узнает Лев — то лишь посмеется, Рэн теперь не Рэн и пусть только попробует что-то вякнуть, Тельг, должно быть, все еще в стране фейри.
Волчара, заметив, что они уходят, посеменила следом. Идущий чуть позади Шена Муан задумчиво оценил его расчеты и растянул губы в хитрой улыбке."
"— Ты забыл упомянуть одного небезызвестного старейшину пика Славы, которого снарядили на «убийство чудовища, пожравшего проклятого старейшину».
— Кажется, удача на моей стороне, ведь за меня отправился мстить такой прославленный герой, — сокрушенно усмехнувшись, отозвался тот.
Они расположились в чайной комнате. Шен на самом деле поставил чай греться на жаровне, а затем разлил его в высокие стаканы и добавил сверху вина. Вкус получился своеобразный.
Пока Шен разбирался с напитком, Муан принялся убирать землю со стола.
— Где цветок? — уточнил он.
— Я его посадил.
Муан собирался уточнить подробности, но тут взгляд его выцепил имя Ала на раскиданных по столу листах.
— А это что?
— Я решил написать Алу письмо.
Шен увидел немой вопрос в глазах мечника и пояснил:
— Мы расстались не на самой лучшей ноте и, предполагаю, когда встретимся в следующий раз, он не захочет слушать мои пояснения. Я кину в него письмом и убегу. Может, хоть это заставит его меня услышать.
Муан растерялся.
— Разве ты не говорил, что Цыпа похитил его?
Шен перевел на мечника рассеянный взгляд и пододвинул к нему стакан.
— Это не совсем так… Нет, произошедшее в какой-то мере можно считать похищением… — Шен замолчал и сделал большой глоток.
Замерев, Муан следил за каждым его движением, словно боясь спугнуть.
— Это от Ала я получил тот удар, — продолжил Шен, не глядя на старейшину пика Славы. — На моей голове был «Венец истины» и я сказал, что сделал его своим учеником, потому что был вынужден. Таскал его с собой, потому что кое-что заставляло меня это делать. Ал же всегда верил, что я искренне о нем заботился, и был ужасно разочарован.