Ее губы дрогнули, она легко вздохнула, и он углубил поцелуй, скользнув рукой по ее шее, чтобы не дать ей отступить, хотя в этом не было необходимости: она вернула поцелуй с поразившей его страстью. Он скользнул пальцами по ее лицу, по шее, ощущая бьющуюся жилку, и ниже, чувствуя, как поднимается и опадает ее грудь. Как он и подозревал, она не носила лифчик.
— Давайте уйдем отсюда, — прохрипел он.
Уже в машине он положил ее руку себе на бедро, чтобы она не передумала, и отпускал ее, только чтобы переключить скорость, и ему казалось, что ее рука постепенно поднимается выше.
— Спаси меня, — прошептал он.
Пенни засмеялась, и это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал.
— От кого? От себя?
Он пробормотал что-то по-итальянски, его соблазнительный голос разжег ее желание еще жарче. Она знала, что этот вечер закончится в его постели, смирилась с этим и теперь получала удовольствие, дразня и распаляя его. Она хотела, чтобы эта ночь запомнилась ей на всю жизнь.
— Бог мой! — простонал он. — Ты понимаешь, что делаешь? Мы разобьемся, если ты не будешь осторожна!
Пенни неохотно откинулась на сиденье, закрыла глаза и позволила мыслям свободно течь.
На дорогу ушло больше времени, чем она думала, и, когда он вел ее в спальню, крепко держа за руку, она поняла, что он хочет ее так же сильно, как она его. Однако в спальне он сказал:
— У нас вся ночь впереди.
Он не прикасался к ней; то, что должны были делать руки, делал взгляд: раздевал ее, замечая, как она облизывает губы, как не может расслабиться, потому что желание уже начинает причинять боль.
— Я хочу тебя, Санто, — хрипло сказала она, и на секунду ей стало стыдно, что она так выдает себя.
— Как сильно?
— Слишком сильно, — призналась она.
— Невозможно.
— Слишком сильно, чтобы это было нормально.