Вера кивнула стоящему наготове Ване, и тот гоголем подскочил к карете.
Под аплодисменты и возгласы восхищения, на сей раз совершенно естественные, Ваня никого не подговаривал, красавица невеста сделала шаг изящной ножкой, и Вера похолодела второй раз."
"Лоре было мало кружевных вставок на голое тело. Она поступила еще кардинальнее, чем дизайнер, выдавший этот комбидресс с юбкой за свадебное платье.
Подол юбочки был … обрезан. А внизу невеста натянула что-то типа балетной пачки, которая, как и все балетные пачки, скорее держала ровный горизонт, чем прикрывала хоть что-то.
Гости первого фланга замерли, а Иван, ловким уверенным движением накинул на невесту фату.
Сверкающая паутинка, сотканная из несчетного количества ниточек со стразами, укрыла невесту волшебно-прозрачной мерцающей звездчатой кисеей сзади и двумя длинными вставками впереди.
Длинная фата из-за полупрозрачности ничего не укрывала полностью, но совершенно скрадывала излишнюю откровенность, придавая наряду изысканность томительной загадки, манящую таинственность угадываемых, но не полностью открытых контуров.
Вот тут встречающие ахнули по-настоящему восторженно. И невеста, затормозив и на секунду насупившись и чуть не скинув фату… вдруг обнаружила, что накидка полупрозрачна, хороша, великолепно мерцает и вызывает восторги публики. Лора... расслабилась, благосклонно кивнув Ивану.
Переглянувшись с рядом стоящей Зоей, Вера выдохнула. Они не раз сталкивались с упрямством невест. Что только не встречали за свою практику.
Девушки хотели выглядет сексуально и маняще, а получалось просто пошло. Не предназначено традицией белое платье невесты для сексуальных экспериментов на публике.
Тосты начинали звучать двусмысленно, женихи злились и на невест, и на гостей, дело могло закончится и внезапно разгоревшейся дракой.
Она приобрела за бешенные деньги волшебную чудо-накидку, которую пускали в ход именно в таких случаях. Редко, но метко. Превращая откровенные одежды в мистические наряды, где вся отрытость становилась лишь намеком.
А дальше, перед вечерними танцами Зоя пускала в ход все свое красноречие, и уже тихо переодевала красавиц в приличные, официально купленные основные платья.