Люди потихоньку возвращаются в сожжённые города, но восстановление займёт десятки лет, так что новая столица империи, построенная на месте Нюрнберга, никуда переезжать не собирается.
Журнал «Таймс». 2 июля 1957 годаМоскваНа место сбора Александра привезли умиротворённого, довольного и слегка помятого. Выгрузили из Волги, со всем скарбом, жарко поцеловали, и оставили прямо напротив воспитателей, несколько удивлённых таким явлением.
Тем временем Сашка достал из наплечной сумки путёвку, направление от Казанского Горкома, из бокового кармана школьный билет и справку из паспортного стола, и положил это всё на стол перед девушкой, оформлявшей документы.
— Мечников Александр Леонидович.
— Шумно прибыли, Александр Леонидович. — Прокомментировал с улыбкой начальник лагеря Томилин Евгений Борисович — высокий широкоплечий мужчина лет тридцати одетый в парусиновые штаны и рубашку — апаш и лёгкие тряпичные туфли.
— Да как-то вот так, само собой вышло. — Александр улыбнулся в ответ.
— Не пионер, а позор для всей организации.
— Тогда начнём с вас. — Сашка широко улыбнулся. — Давайте вы для начала появитесь, как положено. Под барабанный бой, с речёвкой, и сразу представитесь. А после объясните мне чем именно, я так уязвил вашу хрупкую психику, и почему вам не нужен доктор.
— Что? — Чернявый чуть пригнулся словно хотел кинуться в драку, и Александр скинул сумку с плеча, и поставил чемодан вертикально, ожидая атаки.
Ситуацию спас начальник лагеря. Он громко рассмеялся, хлопнул по плечу Александра и показал рукой на стоявшую вдали группу из десятка юношей и девушек."
"— Вон, первый отряд, иди к ним. Автобусы подадут ровно к девятнадцати тридцати. — И когда Александр отошёл, всё так же улыбаясь повернулся к чернявому, и улыбка с его лица сползла словно резиновая маска. — А вы, гражданин Онопко, ведь уже работали с детьми — энергетиками? Или я неправильно всё понял? — Холодный взгляд тёмных глаз буквально пригвоздил вожатого к земле.