Горячие головы

Формально дом принадлежал его сыну, Егору, хотя строился на деньги Семена Михайловича. По большому счету, Зудов выстроил и жизнь сына. После школы он определил его в Академию менеджмента, рассудив, что был бы управленец, а чем управлять — найдется. Егор пытался возражать. Он с детства любил рисовать и мечтал стать художником. Зудов тормознул его с циничным прагматизмом:

— На одного художника, при жизни признанного великим, приходятся сотни нищих рисовальщиков. Как видишь, твои шансы ничтожны. А что помешает тебе, зарабатывая хорошие деньги, на досуге баловаться кистью с красками?

— Далеко не всякий управляющий много зарабатывает, — резонно возразил сын.

— При таком отце ты обязательно станешь миллионером, — высокомерно заявил Зудов.

К этому времени Семен Михайлович уже несколько месяцев контачил с дорожниками, и будущее рисовалось ему в самых радужных тонах. По большому счету, правильно рисовалось. Когда раздаешь огромные деньги, что-то обязательно прилипает к рукам.

Сын поначалу учился так, словно делал отцу одолжение.

За первые две сессии получил всего одну четверку. Ситуация усугубилась разводом Семена Михайловича и его новой женитьбой. Оставшись с матерью, сын вознамерился бросить академию и осуществить свою давнюю мечту — пойти учиться на художника. Но Зудов твердо решил наставить своего единственного ребенка на путь истинный. Циничная меркантильность нашего времени сыграла ему на руку. Сын успел пообщаться и с нищей богемой, и с однокурсниками, многие из которых были детьми состоятельных родителей. Он был непритязателен в быту, мог обходиться дешевыми вещами, но болезненно реагировал на мнение окружающих. И когда один из сокурсников между делом бросил ему: «Че ты, как лох, пользуешься самой дешевой мобилой?» Егор призадумался. А тут отец, змей-искуситель, пообещал ему платить пятьсот баксов за каждый сданный на четверку предмет и вдвое больше за пятерку. Сумма для студента набегала внушительная, учитывая, что в каждой сессии было примерно шесть экзаменов. Итого за год, если постараться, можно было заработать двенадцать тысяч американских тугриков. Правда, у сына выходило скромнее, тысяч семь-восемь. Зато академию он закончил и осенью приступил к работе.

Трудно сказать, что подумал Каплунов, когда Зудов весьма прозрачно намекнул ему о трудоустройстве сына. Возможно, пожелал Семену Михайловичу быстрой, но очень мучительной смерти. Однако при этом он изобразил на лице счастливую улыбку:

— Конечно, решим вопрос положительно.