Горячие головы

При этом мастерица беспрестанно кривилась и вздыхала, словно давая понять, что совершает настоящее святотатство. Женщина молча терпела, наблюдая, как исчезают знакомые черты ее лица, а из распущенных волос сооружается какая-то немыслимая конфигурация. Наконец, когда Снежинка едва узнала себя, гримерша отошла в сторону, зажгла новую сигарету, осмотрела дело своих рук и удовлетворенно изрекла:

— То, что доктор прописал.

— Нормально? — робко спросила молодая женщина.

— Я фуфло не гоню. Сейчас Миша костюм принесет, наденешь его, подберем, что нужно, и готово.

Только под софитами много не крутись, а то потечет все к чертовой матери.

Гримерша подошла к двери, закрыла ее на замок, вытащила плоскую бутылку, отвинтила крышку и сделала пару глотков, после чего зажгла новую сигарету, с наслаждением затянулась, выпустила облако дыма и как бы про себя заметила:

— Вот снова мужики засуетились. Миша даже сам пошел в костюмерную за платьем, которое сшили специально для клипа. И туфельками. Конечно, даже у самых опытных продюсеров случаются проколы.

Вроде и голос у человека есть, и внешние данные, а публике он по барабану. Только зря деньги на него ухлопали. А тут живые бабки, ради них можно посуетиться.

Монолог гримерши прервал звонок Тумасова:

— Как там, на звездном Олимпе? Автографы еще не просят?

— Уже очередь стоит, — в тон ему ответила женщина.

— А если серьезно?

— Мне только закончили накладывать грим.

— Так долго?

— Меня же увидит вся страна. Поэтому любая деталь доводится до совершенства, — объяснила Снежинка с иронией, которую Тумасов не заметил.

— Ладно, удачи тебе, мне надо заниматься делами.

— Пока!

Женщина убрала телефон, и тут в комнату вошли двое — продюсер и его заместитель с потрясающей красоты платьем и умопомрачительными туфельками.

Снежана, в обычной жизни равнодушная к нарядам, сейчас восхищенно воскликнула:

— Боже, и это для меня!

— За все уплачено, деточка! — цинично сообщила гримерша.

— Здравствуй, красавица! — продюсер небрежно взял за плечи гримершу и поцеловал ее в губы.

 — Хороша, до чего же хороша наша дебютантка! Правда, она прелесть?

— И не говори! — без энтузиазма согласилась гримерша.

Какой женщине приятно, когда в ее присутствии хвалят другую. Пусть и по работе.

— Так, давай переодевайся, лапочка, — уже другим, деловым тоном сказал продюсер.

Он уселся в кресло, раньше облюбованное его заместителем, а гримерша подошла к Снежане и начала расстегивать сзади молнию.