Город остался позади, мы свернули к загородному парку.
– Погуляйте здесь, – сказал Саша, – а я осмотрюсь. Терпеть не могу сюрпризов.
Он уехал, а мы остались на лесной полянке неподалеку от лыжной базы. Саша отсутствовал довольно долго, и мы с Максимом бегали наперегонки, чтобы не озябнуть. Вдруг меня посетила мысль, что Саша уехал навсегда, и я его больше не увижу. И от этой мысли стало так больно, что я плюхнулась в сугроб, собираясь реветь. Максим, думая, что я дурачусь, стал бросать в меня снег, весело хохоча, от чего плакать хотелось еще больше.
А потом я услышала шум двигателя и поспешила вытереть слезы. Подъехав, Саша распахнул дверь джипа, крикнул:
– Садитесь быстрее!
Я забралась в машину, держа Максима на руках. Мы направились в сторону кладбища, на втором повороте свернули и впереди возле указателя увидели ярко-красную машину, а рядом с ней женщину. Заметив нас, она замерла, а потом кинулась нам навстречу.
– Мама! – закричал Максим.
Я осторожно опустила его на дорогу, и мальчик побежал к матери.
– Идем, – позвал Саша и выбрался из машины. Я пошла за ним.
Женщина, все еще держа сына на руках, взглянула на меня с изумлением.
– Я вас знаю, – сказала она хрипло. – Вы ведь дочь Светланы Петровны?
Я кивнула, отводя взгляд.
– Ничего не понимаю. Вы объясните, что происходит? – теперь жена Сикорского обращалась к Саше.
– Но сначала у меня к вам тоже есть вопрос, – кивнул он. – У вашего мужа проблем с головой не наблюдается?
– Я не понимаю, – нахмурилась женщина.
– Я тоже, оттого и спрашиваю. По-моему, он спятил. Как еще можно объяснить тот факт, что он хотел убить собственного ребенка?
А мне показалось в тот момент, что спятил Саша – так нелепо прозвучали его слова. Женщина замерла, а потом вдруг заикаясь заговорила:
– Максим не его ребенок.
Саша не ответил, повернулся и пошел к машине.
– Подождите! – крикнула женщина. – Ради бога, подождите! Что мне теперь делать?
– Вот уж не знаю, – буркнул Саша.