– С чего ты взяла, что ему наплевать? С того, что он не подает тебе кофе в постель? Или не гуляет с тобой вокруг Патриарших прудов? Так он никогда не гулял, насколько я знаю! Он даже, когда за тобой ухаживал, не гулял и не подавал! И двадцать лет спустя тебя это взволновало?!
– Да нет, – чувствуя себя очень глупо, перебила Тата. – Просто мне хочется чего-то… радостного, необыкновенного, понимаешь? Ну, например, чтобы он взял и приехал вот… завтра! Или подарил мне что-нибудь необычайное! Например, вологодские валенки.
– И подарил тебе на Восьмое марта, – подхватила Лера, – очередной бриллиант!
Тата кивнула.
– Ужасное горе, – подытожила Лера. – И кофе в постель ни разу не подал, и валенки не купил. Скотина.
– Ты что? Смеешься?
– Татка, – убежденно сказала Лера, – как бы это тебе объяснить… Есть мужчины, совершенно непригодные для оказания галантных услуг дамам. Ну, то есть непригодные решительно! Твой муж как раз такой.
Они помолчали.
Ветер шумел в верхушках темных деревьев, и Тата, зажмурившись изо всех сил, представляла себе, что вот сейчас откроются ворота, и на участок вползет машина, и он выйдет, немного усталый, небритый, так хорошо и знакомо пахнущий, сядет в качалку и скажет: «Не мог же я в самом деле не приехать на Пасху!»
Что-то стукнуло, проскрипело, и Тата открыла глаза.
– Что это?
– Где?
– Какой-то шум.
Лера прислушалась.
– У тебя галлюцинации.
– Нет у меня галлюцинаций! Там кто-то ходит!
Лера выбралась из качалки, подошла к перилам веранды и приставила руку козырьком ко лбу, на манер капитана на мостике океанского лайнера.
"– Никого нет! – объявила она, повернулась, подтянулась на руках и уселась на перила. – И все-таки скажи мне, зачем ты с ним поссорилась? Ведь такого быть не может, чтобы он с тобой поссорился!
Тата пожала плечами. Хорошо, что темно, и только прямоугольники желтого домашнего света лежат на сугробах.