Я собрала остатки самообладания в кулак. Небось противная старуха придет домой и начнет жаловаться родным на крохотную выручку, с которой хозяин ей отстегивает процент. Неужели бабке не приходит в голову, что клиента надо обласкать? Если бы мне не требовалось узнать хоть какие-нибудь подробности о бородаче, я бы мигом ушла!
Ладно, почитаю названия и попытаюсь наладить контакт с гарпией. Ну-ка, ну-ка, как обозвали синенькое с палочкой. «Ежкины какашки»!
Я икнула! Однако смело для продукта питания. Хотя мороженое в основном потребляют молодые, вероятно, им понравится такая шутка.
Итак, дубль три. Мои пальцы побарабанили по окошку.
– Чего?
– Дайте «Ежкины какашки»! – потребовала я.
– Чего?
– «Ежкины какашки», – повторила я, – в вафлях!
– Чего?
– Мороженое! «Ежкины какашки».
– Обалдела? Мы г…м не торгуем! Ща милицию вызову! Ах ты, блин…!…!…! – заорала старуха.
И тут мое терпение со звоном лопнуло, я сунула бабуле в окошко удостоверение.
– Милиция уже тут!
– Чего хулиганишь? – сбавила тон старуха.
– Выйдите и прочитайте ценник, – потребовала я.
Скрипнула дверь, на улицу выползла огромная куча в валенках, платках и необъятной куртке.
– Ежкины какашки, – растерянно произнесла бабушка, – кто ж его так обозвал? Это новинка, только что произвели. Эй, ты слепая! Не «Ежкины какашки», а «Ерошкины букашки»! Надо аккуратно читать ценник. Ну и день сегодня! Два покупателя всего, но один псих, а вторая из ментовки!
– Вас кто-то обидел? – с сочувствием спросила я.
Старуха поправила платок.
– Привязался, идиот! Подай ему «Ленинградское» без варенья. Отпустила товар, взяла деньги, а этот долдон прямо на улице, в мороз жрать начал, кусанул, и ну в стекло долбиться:
– Поменяйте на нормальное!
Я ему прилично ответила: «Этот комбинат делает „Ленинградское“ только с наполнителем». Но разве дураку докажешь? Пнул ларек, швырнул мне мороженое назад, псих чертов, и ушел в метро. Надеюсь, он к Верке двинул.