– К Верке? – переспросила я, меня рассказ лоточницы поверг в ступор. – Это кто такая?
– Морда противная, – скривилась бабка, – внизу сидит, в переходе! Интриганка! Раньше я в том месте работала, народ из подземки прет и мороженое берет, даже зимой лакомятся, сожрут около газет и валят дальше. Там тепло – и людям, и мне не дуло. А здеся? На улице? Мало дураков найдется в декабре лед жрать! Вот и кукую цельный день в тоске, вечера жду, в восемь не закрываюсь, потому что кое-кто после работы домой мороженое покупает.
"Забыв сказать ворчливой старухе «спасибо», я устремилась к переходу. Слишком много совпадений для того, чтобы считать их случайностью. Духи «Шанель», розовый мишка, тень в коридоре, а теперь еще и «Ленинградское» мороженое без наполнителя! Сеня обожал его, он принадлежал к редкой породе мужчин, которая отвернется от бутерброда с бужениной, зато с охотой съест эскимо.
– Экие вы небрезгливые, – бубнил Сеня, разворачивая бумажку, – откуда знаете, какой породы была собачка, из которой ваш обед приготовили?
– Прекрати, – возмутилась Маша, – не говори глупостей! Никто собачатину тут не готовит.
– Значит, кошатину, – не успокоился Сеня, – на мой взгляд, лучше мороженое съесть: вкусно и полезно, молоко и шоколад. Тьфу, черт бы их побрал! Новаторы!
Сеня вскочил и пошел назад к тетке, у которой только что приобрел свой обед.
– Папа совсем не Винни-Пух, – засмеялась Нина.
– Чем он недоволен? – удивилась я.
Маша закатила глаза:
– Умереть не встать! Теперь во все мороженое наполнители кладут: варенье, орешки, мед, карамель, а Сенька джем ненавидит, ему нужен пломбир, в, так сказать, чистом виде, только шоколадная глазурь, и все. Покупает по привычке свое обожаемое «Ленинградское», кусанет и злится: опять повидла туда напихали, и ну ругаться, требует без добавок, но нынче это редкость.