И мне пришлось сидеть неподвижно и лишь прислушиваться к тому, как за дверью ругаются между собой профессор и миссис Макстон.
– Вы обязаны были вмешаться, вы же ее защищаете! – бушевала моя экономка.
– Защитить от чего? От желания спасать вашу никчемную насквозь пропитанную чайной церемонией жизнь?
– Мне ничего не угрожало! А вы насквозь провонялись табаком!
– Моя дражайшая миссис Макстон, – шипел доведенный до предела боевой маг, – ваше «мне ничего не угрожало» без оперативного вмешательства Анабель грозило вам стремительным развитием склероза в течение семи дней!
И за дверью воцарилась тишина.
Доктор Эньо, чуть сместив пальцы с переносицы уже на нос, тихо спросил:
– Миссис Тодс?
– Угу, – промычала я, отвечать иначе в моем положении было бы не самым лучшим решением.
Некоторое время помолчав, доктор вдруг произнес:
– Я предполагал, что здесь дело нечисто.
На мой вопросительный взгляд доктор пояснил:
– Ее работницы никогда не беременели.
Глаза мои, вероятно, сделались округлыми.
– И мистер Тодс ни разу не обращался ко мне за помощью, что несколько странно в его возрасте, вы не находите?
Я находила, но… я знала, на что способна магия драконов, камни основания дома вполне могли быть вместилищем многих заклинаний, к примеру, как камень в доме профессора Стентона, и в таком случае о болезнях в любом возрасте говорить не приходилось.
– Да-да, знаю, о чем вы подумали, – покивал доктор, – но ни миссис Тодс, ни мистер Тодс не являются драконами. Дом они строили сами, соответственно никакой драконьей магии в его фундамент заложено не было, и опять же – если бы она и была, вопросы по поводу отсутствия беременностей все равно остаются.
Он сместил пальцы еще ниже и добавил:
– Подозрения были, доказательств не было.
Судорожно выдохнув, я промолчала, и потому что сказать было нечего, и потому что говорить сейчас не было никакой возможности.
– Кстати, на вас приворот, – уведомил мистер Эньо.
– Угу, – только и сказала я.
– Снять его вы не сможете еще несколько дней, – меланхолично продолжил врач.
В этот момент на улице послышался шум. Врач на миг бросил взгляд за окно и… и так и застыл. Между тем шум нарастал, прибыла вызванная полиция, начали выставлять заграждения, отделяя цветочную лавку от появившихся зевак. Нет, я всего этого не видела, но крики полицейских «Расходитесь, всем расходиться, здесь смотреть не на что!» слышала превосходно.