Где-то на исходе этого проклятого часа, в спальню вошел лорд Арнел. За ним собирались было проследовать камердинер и два лакея, видимо, чтобы помочь господину одеться, но один жест дракона, и мужчины остались за дверью. Сам же хозяин данного дома молча проследовал в гардеробную, стараясь даже не глядеть в мою сторону, но скрыть усмешку ему не удалось.
– Да чтоб вы там провалились! – едва он скрылся в гардеробной, прошептала я.
– Так и запишем, – постановила миссис Макстон, и взяла второй список, который вела, записывая мои высказанные в порыве гнева реплики.
И это стало нашим существенным упущением, потому как лорд Арнел вернулся столь бесшумно и быстро, что никто из нас этого не заметил вовремя, а после, когда он бессовестно отобрал у миссис Макстон тщательно заполняемый ею список, все что нам оставалось – бессильное молчание. Впрочем, Бетсалин проявила находчивость и разбила один из «ценных предметов». Господи, во имя справедливости, сделай так, чтобы эта разлетевшаяся на осколки статуэтка была очень-очень-очень дорогой!
– Хм, шестой век до начала летоисчисления, – произнес с некоторым прискорбием лорд Арнел.
Спасибо, Господи!"
"Бетси же отступила, взирая на осколки того, что действительно оказалось очень дорогим, но, боюсь, порча чужого имущества доставила всем нам невыразимое удовольствие. И да – мы были на грани того, чтобы продолжить.
Но ничуть не расстроенный случившимся, лорд Арнел даже с некоторым удовольствием зачитал:
– Высказывание мисс Ваерти: «Будь он проклят».
– Gaudete flammae! – опомнившись, выговорила я.
И лист с записями сгорел в руках лорда Арнела.
Насмешливый взгляд на меня, и убийственное:
– Мисс Ваерти, новое правило этого дома – вам запрещено использовать магию.
И восстановив из пепла список ругательств, дракон предовольно ушел в гардеробную. Декоративная подушка врезалась в закрывшуюся за ним дверь за миг до того, как собственно дракон ее закрыл. Но после произошло то, что поразило меня до глубины души – миссис Макстон вырвала из блокнота новый лист, и принялась что-то писать на нем.
– Что вы делаете? – вопросила я, предчувствуя худшее.