— Господин Чернавский, можно вас? — услышал я голос, доносившийся от судейского стола.
Повернувшись, пошел на зов. Я еще пока приписан к Московскому суду, значит, обязан слушаться."
"— Господин Чернавский, — улыбнулся мне председательствующий, обмениваясь заговорщическими взглядами с коллегами. — Давид Зурабович очень волновался за исход нынешнего дела. Он сказал — если Чернавский сумеет выдержать и не сорваться, то приглашает всех нас к себе в гости. А вы не только не сорвались, но дали Куликову наглядный урок.
А что, хорошая мысль. После сегодняшнего процесса отчего-то ужасно хочется напиться. Вот и напьюсь.
Ага, как же. Чья там хитрая мордочка высунулась из-за чиновничьих спин?
(Ладно-ладно, для тех читателей, которым не нравится слово «мордочка» напишу «харюшка». )
Понятно, переживает. И как она сюда пробралась?
— Заманчиво, но не знаю, как мне с сестренкой быть, — вздохнул я.
— С сестренкой?
— Так точно. Анечка — моя родственница, но я ее считаю сестрой. Мы же здесь по другим делам — я сдавал экзамены, а она, вместе с маменькой, меня морально поддерживали.
— Замечательная у вас сестренка! Переживает. Но не вижу проблемы. Вы просто возьмите ее с собой, вот и все, — предложил Терентьев. — У Геловани дочка ее ровесница. Пусть барышни пообщаются между собой. А у вас, что характерно, будет повод уехать пораньше. Давид Зурабович, хоть и давненько живет в Москве, но отличается чрезмерным гостеприимством, уехать от него раньше полуночи бывает затруднительно.
Если напьюсь — Анька за мной и присмотрит. А извозчик потом довезет.
Шучу, разумеется. Если девчонка неподалеку, точно, что не напьюсь. Куда приличной барышне рядом с пьяным братцем? Нет, нельзя. Ладно, как-нибудь потом, по возвращении домой напьюсь вместе с Абрютиным.
А Анечка пусть пообщается со сверстницей, ей полезно.
Но все равно — зараза она. Могла бы у тетушки посидеть.
Эпилог
Наша коляска громыхала по московским улицам в сторону Камергерского переулка.