Социального положения. Прав. Законов. Обязанностей. Разности статусов и прочей ничего не значащей чепухи. Просто двое мужчин, решившие сыграть на то единственное, что у них было. Мы словно вернулись с ним в прошлое, чтобы сыграть в игру, которая оказалась прервана. Будто дети, которые разгонялись на велосипедах друг на друга в глупом ожидании, что кто-то из них отвернёт первым.
Не отвернёт. А, значит, нужнонужно просто прекратить эти игры. Сделать его поражение окончательным. Бесполезно убивать того, кто ёвсе равно воскреснет.
— Знаешь, в чём твоя проблема, Константин? — спросил я его, подняв руку с оружием к собственной голове второй раз за этот вечер.
— Расскажи, — сказал он с улыбкой. — Буду рад узнать."
"— Ты паршивый актёр, — произнёс я, нажав на спуск.
Щелчок. Камора оказалась пустой.
— Надо же. Опять. Даже не моргнул, — усмехнулся он. — Пять из шести осталось.
— Да, — кивнул я и нажал ещё раз.
И вновь. Глухой щелчок.
Повернув голову, я увидел побледневшего Виктора, который смотрел на меня, как на сумасшедшего.
А Вика… на неё мне вовсе смотреть не хотелось. Выражение на её лице резало не хуже испытываемых ею эмоций.
Вздохнув, я отвернулся от девушки и посмотрел в лицо Браницкому.
— Четыре из шести, — произнёс я.
— Что дальше? — спросил граф. — Рискнёшь продолжить? Ты ведь знаешь, что это единственный револьвер, который так и не выстрелил?
— Ага, — кивнул я. — Он не выстрелил.
Палец тянет за спуск, прижимая его до упора, и я почти слышу, как внутри револьвера скрипят механизмы, натягивая спусковую пружину.
И снова по комнате разлетелся глухой щелчок. Оружие не выстрелило. Три из шести.
— Не могу не отметить, что ты здорово всё подстроил, — произнёс я. — Просто-таки филигранно. Настолько правдоподобно, насколько это возможно. Но ты допустил одну единственную ошибку.
Я нажал на спуск и снова ничего не произошло.
— Два из шести, — едва сдерживая возбуждение произнёс он.
— Шансов ровно столько, сколько я захочу, — с железной уверенностью произнёс я. — Потому что этот пистолет не заряжен. Ни один из них не был заряжен. Все твои игры — это не более чем фарс. Попытка сбежать от собственного бремени, которое тебя тяготит. Но знаешь, что?
Я наклонился к нему. Практически вплотную. Так, чтобы никто и никогда не смог услышать мой шёпот кроме стоящего передо мной мужчины.