И тут я спорить с ним не стал. Действительно стоило.
* * *"
"Остаток дня мы с Князем провели в его доме. Здесь практически не было связи. Телефон в редкие моменты едва-едва ловил на одно деление, а в остальное время упорно показывал надпись «нет соединения». Такая же ситуация обстояла с электричеством с водой. Ну, почти. В небольшой пристройке имелся генератор, который давал достаточно напряжения для освещения и мелких нужд, но не более. А воду можно было принести с колодца, что находился за домом и немного ближе к лесу или просто набрать снега, чтобы далеко не ходить.
Зато здесь были книги. Целое море книг. Почти все стены на первом этаже были заставлены книжными шкафами. А на втором этаже, в двух спальнях, тоже. По словам Князя, это было то немногое, что он смог забрать из родового имения, когда большую часть имущества Разумовских распродали после смерти Ильи. Да и то далеко не всё, по его же собственным словам.
В остальном же вечер прошёл… да, спокойно он прошёл.
Периодически прерывались, чтобы сходить в дом и заварить себе горячего чаю, а затем снова продолжали. В этот вечер Князь оказался весьма словоохотлив. Уж не знаю, что так повлияло: вино, само это место или же он попросту устал держать это в себе.
Скорее всего, всё вместе. Князь очень много рассказывал о своём детстве. О том, как после смерти брата и всей семьи оказался далеко не в самой простой ситуации. Глупцом он никогда не был, так что довольно быстро сообразил, что именно произошло и к чему всё идёт, несмотря на то, что никаких доказательств у него не было.
Так что первое и самое верное, что пришло ему в голову — сбежать из Империи. Конечно же, в тот момент он ещё не знал, что никто его убивать не собирался, но кто на его месте поступил бы иначе? Мысль-то здравая, как ни посмотри.
Князь подался в бега на юг. Сначала в Египет. Затем перебрался в Алжир, а оттуда в Марокко. Там уже судьба свела его с человеком, о котором Князь говорил с явной неохотой.
— Король? — переспросил я, хлебнув горячего чаю, пока тот не успел остыть на холодном воздухе.
— Так он себя называл, — пожал плечами Князь. — Все его так называли, если уж на то пошло.