Да и, вероятно, называют так до сих пор. Никто и никогда не знал его настоящего имени. По крайней мере я его никогда не слышал. Одни говорят, что он был братом наследного принца Марокко. Другие, что он один из бесчисленного количества наследников Пендрагонов, сбежавший от семьи куда подальше. Третьи рассказывали, что он был мальчиком из личного гарема убитого пятьдесят лет назад Шаха Персидского султана. А потом, разумеется шёпотом, добавляют, что это именно он его и убил. Собственными руками.
— А правдивая версия среди них есть? — уточнил я.
— Ни одна из них, — покачал головой Князь. — И, опережая твой вопрос, нет. Я не знаю, кем он был на самом деле до того, как взял это имя. Только то, что ни одна из этих историй не содержит и доли правды. Да это и не важно. Важно то, что в тот момент, когда судьба свела нас с ним вместе на одной из грязных улиц Марокко, он уже являлся одним из самых влиятельных владык преступного мира. Один из тех, кто входил во внутренний круг…
Князь прервался и задумался. О чём именно гадать смысла не было.
— В общем, наша с ним встреча чем-то напоминала нашу с тобой, — сменил он тему. — И этот человек помог мне в то непростое время.
— Это из-за него ты взял себе новое имя? — спросил я.
— Одна из причин, — кивнул Князь и залез рукой за портсигаром во внутренний карман своего пальто. — Я никогда не распространялся о том, кем я был раньше. Но глупостью было думать, что моё прошлое укроется от такого человека.
Достав портсигар, он извлёк из него очередную тонкую сигару и прикурил её от зажигалки. При этом делал всё неспешно и плавно, отточенными за годы движениями. Но всё это было не более чем фикцией. По его эмоциям я догадывался, что он сознательно тянет время, погружённый в собственные воспоминания.
— Дьявол, — негромко выругался он. — Уж сколько лет прошло, а я до сих пор помню, будто это было вчера.
— Ну, уверен, что погодка там была потеплее, — фыркнул я, поплотнее завернувшись в тёплый плед, который накрывал меня до самой шеи."
"— О, поверь, побывав в тамошней жаре, ты запел бы совсем другую песню, — рассмеялся Князь. — Сам я никогда так и не смог к ней привыкнуть. Но в тот день мы с ним сидели и пили горячий чай. И тогда Король сказал мне.