— Может быть, свойственной тебе непосредственности и оригинальности. Удиви меня.
— Удивить тебя? Оригинальности? — Я посмотрел на него со скепсисом и передал свою куртку портье в гардеробе.
Тот осмотрел её с каменным выражением на лице, но эмоции его я ощущал прекрасно. Пренебрежение с лёгким налётом брезгливости. Разве что двумя пальцами не держал. Впрочем, понять его можно. За спиной у него висели сплошь кашемировые и шерстяные пальто, стоящие десятки, если не сотни тысяч рублей. Сразу видно, что мой полупуховик тут будет выделяться, как бельмо на глазу.
— Чего? — спросил я.
— Ничего, господин, — выдал портье с каменным лицом, но в конце концов так и не смог удержаться. — У вас прекрасный вкус.
В ответ на эту завуалированную издёвку я чуть не заржал.
— Ещё какой. Только вы за капюшон вешайте, а то петелька недавно порвалась.
Где-то за моей спиной от смеха хрюкнул Роман.
— Эх, знаешь, вроде всего полтора месяца прошло, а я уже соскучился.
— По мне?
— По этой твоей непосредственности, — весело фыркнул он.
— Пффф, — я даже глаза закатил. — То ли ещё будет.
— О, я на это надеюсь, — не стал спорить Рома. — А я ведь говорил ему, что он сглупил.
— Отцу?
— Ага. Давить на тебя было самым идиотским решением, которое он только мог принять. И теперь тоже самое устроил с Настей…
— Так, стоп, — тормознул я его. — С Настей? А с ней-то что случилось?
— Вы же вроде в одном универе ошиваетесь, — напомнил он мне. — Разве ещё не поговорили?
— Поговорили, — вздохнул я.
— Ясно, — Рома поморщился. — В общем, всё так. Настя решила пожить немного отдельно от семьи…
— Это по этой причине твоя машина вернулась к своему владельцу? — уточнил я у него.
— В том числе. Решил, так сказать, помочь ей в сложный момент, — спокойно поведал мне Рома и отошёл в сторону, чтобы пропустить мимо себя двух мужчин, которые шли к гардеробу и что-то увлечённо обсуждали между собой.
— Просто хочу уточнить, — сказал я. — Настя окончательно свалила из своих хором? То есть, не передумает?
— Ага.
— И теперь живёт одна бог знает где?
— Ага.
— И что? Это совсем никого не колышет?
Он явно снова хотел сказать «ага», но оборвал себя, огляделся по сторонам.
— Слушай, только между нами, — произнёс он, немного понизив голос, как если бы действительно боялся, что его могут подслушать.