– Гони-и-и-и!
Брызги! Плеск! Время словно застыло, стало тягучим как кисель,… в воздухе ме-е-едленно плывет выпрыгнувшее из воды исполинское щучье тело,… плывет прямо на нас… узкая зубастая пасть разинута, едва не скребет землю нижней челюстью… Господи… сейчас случится ДТП с участием конной повозки и щуки переростка…
- Ч-ча!
Лошади ускоряются, летящая на бреющем Зубрава лишь вскользь задевает нашу повозку за задний борт одним из своих плавников.
«Какая же ты страшная!» - думаю я, после чего наш боевой экипаж делает неизящный «брык» и дальше мы уже с грохотом летим кувырком… все кружится перед глазами… земля, небо, земля, небо, земля, харя Афросия… убил бы гада пропитого!
Хрясь! Хрясь!
- О-о-о, – жалобно выдавливаю я, поднимаясь неуклюже на ноги, одновременно прижимая к груди обе ладони окутанные волшебной исцеляющей дымкой.
- Хр-р-ра… - отзывается застывшая на земле громада рыбины, находящаяся в двадцати шагах от меня.
- У-у-х… - держится за голову вставший рыбак Афросий.
Еще дальше, за моей спиной и чуть ближе к берегу, разворачиваются пролетевшие мимо всадники, там же пытаются остановить лошадей, тащащих за собой перевернутый тарантас, за которым бегут два охранника, ранее стоявших на запятках. Нигде не вижу верного слуги…
В любом случае, еще минута, всего одна минута, и они вернутся… и мы за телом прибрежного холма, закрывающего собой вершину другого холма – того, откуда прилетел подарочек от Лиственного Сумрака.
Так что пока нас тут только трое.
"Я. Афросий. Зубрава.
Хороший. Плохой. Злая.
Нам бы еще сюда Эннио Морриконе и вполне можно снимать продолжение древнего шедевра…
Нарочито сплюнув в сторону, я опустил руки на поясной ремень и слегка пошевелил расслабленными пальцами…
Афросий нервно сглотнул, обернулся, покосился в сторону родной деревни, снова сглотнул, шаркнул ногой…
Зубрава клацнула зубастой пастью, скользнула тяжким рыбьим взглядом по мне, уставилась на Афросия….
Тишина… тишина повисла над нами… предвестница большо-о-ого шума…
- Ф-ф-у-у-уф, – выдохнул я протяжно и устало, повел шеей… и рванул вперед что есть мочи, мчась прямо на Зубраву.
Щука «довернула» на меня, дернулась, разинула ужасную пасть, усеянную весьма нехилым набором клыков. И снова дикий вой, лютый и тоскливый рвется из разверстой пасти…
Быстрей! Быстрей!
- Господии-и-н! – раздается мне вслед крик. Жив мой верный слуга? Жив! Отлично!
Еще быстрее вперед! Всего пять шагов…
Четыре...