— Нет? Вот и славно. Думаю, этот вопрос мы прояснили.
— Во-вторых, по известным мне данным, барон Шиловский вскоре окажется на каторге, а значит это и в самом деле последнее подобное мероприятие, и сделано оно не для него, а для нас. — уточнил я. — Для тех, кто уважает единоборства и достижения спортсменов Российской империи. Кто из вас считает, что все поклонники и болельщики в России заслуживают наказания? Нет таких? Превосходно.
— Ну и, в-третьих. Впрочем, и первых двух причин должно быть более чем достаточно.
— А какой инвентарь можно принести для автографа? — раздался крик из одной группки, когда я уже развернулся ко входу.
— Любой, который вы сами сможете принести. — пожал я плечами. — Если это будет оружие — оно должно быть разряжено. Мы, конечно, обеспечим безопасность, но все равно прошу не усердствовать.
Через пять минут после моего ухода толпа начала расходиться, и я сразу отошел от окна. Дел и в самом деле оставалось не мало. И единственное что грело мне душу, понятное и примитивное чувство наживы. Дзен, конечно, тоже хорошо, но денежки в материальном мире — это средство сделать этот мир чуточку лучше, по крайней мере для группы людей, ограниченной моими знакомыми и подопечными.
А на следующее утро разверзлись врата ада.
Еще до завтрака, около шести утра, когда я совершал привычную разминку, ко мне подбежал взмыленный Леха и сообщил что возле ворот академии стоят автобусы. Именно так, не один и даже не два — автобусы. Целая, мать его, вереница, уходящая за поворот дороги. И еще не известно на сколько далеко!
Поднятая по тревоге охрана была «очень благодарна» такому изменению на режимном объекте, о чем мне вежливо и почти без мата сообщил временно выполняющий обязанности главы этого ведомства Ульянов.
Впрочем, это были лишь слова. Стражу утроили, как на воротах, так и по периметру, но людей на организацию мероприятия все равно не хватило. Пришлось привлекать наши штурмовые звенья, всех на кого хватило доспехов.