— заметила Мария, показав пальцем на печатку генерал губернатора. — Они вышли из-под контроля, и пора бы им напомнить, что императорская власть — не пустой звук.
— Обязательно. Но потом. — усмехнулся я, заставив супругу нахмурится. — У нас два легких крейсера, ну пусть будет три, учитывая пограничный статус Гнева. Один авианосец без тяжелого вооружения и нормального бронирования. Пять корветов и полтора десятка малых судов. Против их пяти тяжелых крейсеров, двенадцати легких, а еще обилия фрегатов и корветов.
— Тогда почему ты не взял с собой все корабли? Мы могли бы собрать больше полусотни судов, если призвали всех союзников.
— И тем самым оголили бы для удара весь южный Урал, среднюю Азию и Петроград. — усмехнувшись возразил я. — Если бы я и в самом деле планировал отвоевывать всю Сибирь — конечно, нашего флота не хватило бы. К счастью, нам не нужно этого делать.
— И что же ты планируешь на самом деле? — спросила Инга.
— Да, пожалуй, ты права, пора обозначить цели нашей операции для всех офицеров.
— Итак, господа, позвольте начать. — сказал я, вызывая над столом интерактивную карту. — Мы сейчас вот здесь, примерно, идем над зоной вечной мерзлоты, по северному краю Тунгусской зоны.
— Разрешите вопрос? — спросил Кирилл, получившему титул графа Верхотурского после смерти семьи Плещовых было чуть больше тридцати, черный военный мундир сидел на нем как влитой, а несколько крупных шрамов говорили о бурной карьере и жизни в целом. — Почему мы идем не по южному краю, где у нас союзники? Мы могли бы собрать больший флот.
— И натолкнуться на ожесточенное сопротивление уже на подходе к Новосибирску. — усмехнувшись заметил князь Дмитрий Оренбургский, мужчина, чуть не дотягивающий до пятидесяти, приземистый и рано поседевший, он выглядел словно скала, которая по какой-то неведомой причине приняла человеческий облик. Со мной его связывали союзные договора, хотя вернее было бы сказать, что он здесь был по просьбе Мирослава Суворова.