Человек, а это, бесспорно, был мужчина, тем временем прошел в глубь юрты и, что-то бормоча себе под нос, принялся возиться в своем углу, похоже, раздевался. Маша прижала ладони к вискам. Что здесь происходит? Вошедший в юрту определенно не Антон, но кто же? По непонятной для нее самой причине она не осмелилась подать голос, и теперь оставалось только ждать, когда незнакомец заявит о себе.
А тот между тем осторожно приблизился к ее постели, и Маша затаила дыхание, почувствовав запах табака и одеколона.
"Маша попыталась укрыться с головой одеялом, но мужская рука решительно сдернула его c ее лица. Девушка крепко ухватила одеяло и в свою очередь потянула его на себя. И тут же услышала слишком хорошо знакомый ей смешок:
– Очнулись, сударыня, и уже пытаетесь сопротивляться?
Маша чуть не выпустила одеяло из рук.
Дрожащее пятно света возникло за пологом, и на пороге появился Цэден с фонарем в руках. Он молча приблизился к графу, и тот, перехватив у него фонарь, поднес его к Машиному лицу. Девушка зажмурилась, а граф удовлетворенно ухмыльнулся:
– Жива-здорова, голубушка, а ты боялся, что не проснется! – Он похлопал по плечу бурята.
Жандарм что-то быстро прошептал Лобанову, и тот недовольно проворчал в ответ:
– Хорошо, хорошо, напои и накорми ее получше! Сколько она у нас проспала? Не иначе, двое суток...
– Двое суток? – Маша рывком села на постели и с ненавистью посмотрела на своих тюремщиков. – Извольте объяснить, граф, как я оказалась в этой юрте и по какому такому праву вы усыпили меня?
– Голубушка, – граф лениво зевнул и прикрыл рот ладонью, – вы сражались с казаками и царапались, как тысяча диких кошек, поэтому мы вынуждены были напоить вас сонной настойкой, чтобы на шум не сбежался весь поселок.
– Вы лжете, граф! Я знаю точно, что потеряла сознание и не могла поэтому оказывать сопротивление вашим казакам. Вы воспользовались моей слабостью, чтобы тайно увезти меня из Терзи.